Правда, последний раз, в год перевода сюда Купчихи, Франкин уехал, а Айболит остался и работает до сих пор.
Далее подозревались некий чёрный фургон, наблюдаемый здесь с завидной регулярностью и появившийся задолго до Франкина, в первый же год как сюда приехал сам подполковник Мещерский. С фургоном Дэну было всё ясно, кроме частоты, с которой навещал он скромную деревеньку с незапамятных лет.
Подозревал дед и главврача, и Гену, хирурга, и даже Катерину, или как звала её Ева «Рыбу губастую». Ну, эта, видимо, не понравилась деду своим жёстким характером и командным тоном.
И только последним стоял у деда в списке Шейн, приехавший ненамного раньше, чем сам Дэн. Дэна, кстати, дед тоже внёс, десятым, но потом зачеркнул. Дэн подумал, что это был намёк, что за ним дед тоже пристально наблюдает, если что.
Дэн перелистнул последний заполненный лист. А недюжинная память у этого старого чекиста! Он посмотрел на выцветшую от времени тетрадь. Наверно, она принадлежала ещё его сыну школьнику.
Дэн не хотел пока ни с кем делиться этой информацией, особенно нечаянно, поэтому он засунул тетрадь между уже оставленными здесь кем-то жившим до него толстыми тетрадями на большой навесной полке над таким же массивным столом. Интересно, кем?
Он достал одну из тетрадей, сел, включил над столом свет. Он напоминал себе крота. Наверно, если он проведёт в этой келье безвылазно несколько месяцев – ему понадобятся очки. Свет от слабой лампочки был жёлтым и тусклым.
"
"Он надеялся, что это будет интересное чтиво, поэтому постарался устроиться поудобнее, подвинув стул, откинувшись на его жёсткую спинку, но с первых же страниц начинались формулы. Формулы, графики, снова формулы, химические уравнения, диаграммы и ещё чёрт знает что. Приглянулся Дэну только лев с косматой гривой и оскаленной пастью, изображённый схематично, но искусно, с нарисованной по центру его туловища буквой L. А потом ещё один лев, правда, не такой агрессивный, обозначенный M.
Дэн хотел пролистать дальше, но записи неожиданно закончилась, хотя до конца тетради ещё оставались пустые листы. «Вот так начали за здравие, а кончили, можно сказать за упокой», — подумал Дэн и тут же вспомнил Шейна, разговор с которым он тоже закончил этой нетленной фразой.
Шейн ни от чего не открещивался. Ни от своей дружбы с Франкиным, ни от того, что тот помог ему с работой, когда дела Шейна пошли совсем плохо. Да, всё это было.
