— Это долгая история, но тот, кто дал мне возможность укрыться в Дереве, сказал, что в том времени, когда Дерево проснётся и оживёт, ни одной Пророчицы уже не будет. И я согласилась отдать свою душу этому растению, потому что, когда придёт день, я одна смогу им помочь. Но он ошибся, те, кто хотели ему помешать нашли способ вырастить новую Вещую, и я напрасно была заточена в этом Дереве тысячи лет. Когда она будет призвана, я умру.
— Лия, но ведь она ещё не призвана, — снова подала голос Агата.
— Боги Всемогущие! – воскликнуло Дерево в ужасе и содрогнулось.
Агата подпрыгнула вместе с ним. — Боги Всемогущие!
Агата подняла голову вверх, и ей на лицо упал сорвавшийся с дерева цветок. Она посмотрела на пол и увидела, как рядом с ней упал ещё один. А потом ещё один, и ещё. Цветы осыпались, и глядя на этот непрекращающийся пурпурный дождь, Агате стало невыносимо грустно.
— Лия, они осыпаются, — упавшим голосом пошептала Агата.
— Я знаю, Гудрун, знаю, — Я не понимаю, как им это удалось, но они разбили ей сердце.
Они разлучили их. Глупо, вероломно, жестоко. Они использовали её дар против неё самой, воспользовавшись её неопытностью. Всё же они ошиблись с Пророчицей, но использовали её выходку в своих целях, и против неё же самой.
— У неё есть имя? — спросила Агата, прижимая к груди ворох опавших цветов.
— Она Особенная, такое имя ей дал отец, но в этом мире оно звучит как Ева, — она вздохнула и сказала, словно прощаясь. — Не плачь об этих цветах! А впрочем, плачь, они стоили того!
И сидя на этом лиловом ковре, Агата заплакала.
Она не знала, сколько просидела в одиночестве под Деревом. Она, то успокаивалась, вытирая слёзы, то снова начинала тихонько скулить. Она думала о своей несчастной судьбе, и её жертва тоже казалась ей напрасной. Если бы тогда она осталась с Алексом, если бы не приняла этот дурацкий обет, возможно, они спасли бы Ирму, и их несчастного умершего мальчика, и все были бы счастливы. Ирма со Стасом, и она с Алексом. С чем же осталась она, пожертвовав всем? С лысой головой, безмолвная, бесправная, безликая тень.
И она в очередной раз тихонько заплакала, закрыв руками лицо.
Когда кто-то прикоснулся к её плечу, она испугалась так, что подскочила. Слава богам, она далеко отодвинулась от Дерева и не смогла закричать вслух, даже если бы захотела. Испуганное лицо сестры Беаты, которая приложив руки к груди, умоляла её простить за то, что испугала, немного привело её в чувства.
