Он ведь не позволит ей упасть? Утонуть? Потеряться?
— Ты со мной, маленькая, со мной…, — прочел ее мысли, горячо зашептал, медленно и плавно толкнулся глубже.
Рада не сдержала рвущийся стон. А дальше — сплошное безумие.
Горячо… Жарко… Прикосновения обжигали. Поцелуи были желанной пыткой. А хриплый шепот — музыкой.
***
— Почему не спишь?
Рада с трудом приоткрыла глаза. Влас и вправду не спал. Стоял перед окном, выпуская в форточку сигаретный дым.
— Да так, разбудили, — отмахнулся Влас, потушил сигарету, — со мной поедешь? Или поспишь еще?
Радмила села в постели, натянула одеяло повыше.
Спать хотелось зверски, но расставаться с любимым не хотелось. И потом, нужно проверить, как там Стася. Девочка ночевала дома одна, а это неправильно.
— Кто разбудил? — зевнула Рада.
Влас подошел к ней, присел на корточки, коснулся ладонью ее щеки, обхватил лицо.
Запах сигаретного дыма уже стал привычным и неотъемлемым, но все еще был резким. Да и спросонья Филатова плохо контролировала мимику, потому и поморщилась.
— Согласен, надо бросать курить, — рассмеялся Тихоновский. — Егор разбудил. Говорит, надо ехать в управление. Золынкова созрела для заявы.
— Я с тобой! — потребовала Рада.
— Нет, ты поедешь к Настасье. Потусите там вдвоем. А я вернусь сразу, как только освобожусь, — покачал головой Влас.
Его губы заскользили по ее губам. Легко целуя, лаская.
Рада улыбалась, как дурочка. У нее не было сил ему возразить. Она плавилась от прикосновений любимого.
— Егор Арсеньевич справится? Он теперь твой адвокат?
— Да мы разрулим все в досудебке, — самоуверенно хмыкнул Влас.
— Ты меня будешь ждать?
— Разумеется! И борщ тебе приготовлю, — пообещала Рада.
— Если как у мамы твоей, то давай доставку закажем? — заржал Тихоновский.
— Сейчас обижусь, — предупредила Радмила и шутливо дернула его за волосы.
Влас лишь громче рассмеялся, ловко опрокинул Раду на спину, устроился сверху.
— Слезай с меня, Тихоновский! — фыркнула девушка.
— Не могу. Здесь столько всего интересного! — смеялся Влас.
Мужчина перехватил ее запястья, придавил к подушке, зафиксировал над головой одной рукой. А свободной принялся щекотать, скользя по ребрам.
Радмила извивалась и хохотала. Одеяло сбилось. А под ним девушка была совершенно голой.
— Ну вот, это я и имел ввиду, — коварно и плотоядно клацнул зубами Тихоновский, накрыл свободной ладонью провокационно торчащий сосок.
Удерживая запястья Рады над головой, Влас качнулся вперед.
