А ты нашел себе невесту? И кого? Какую-то сопливую студентку?! Это ты охренел!
— Оля, ты явно не в себе, — усмехнулся Тихоновский, — хочешь раздуть скандал? Давай!
— Рискнешь карьерой ради девки?
— Радмила не девка, а моя невеста. Женщина, которую я люблю.
— Проваливай. Я хочу отдохнуть, — фыркнула Золынкова и ехидно добавила, — муж! У тебя сутки. Потом моя амнезия испарится. А на столе у следователя появится заявление. Выбор за тобой.
Влас хотел бы хлопнуть дверью. Но понимал, что терять хладнокровие и самообладание нельзя.
И не с такими трудностями он справлялся. Сейчас главное поговорить с Радмилой и уладить вопрос. А дальше можно лезть в любую драку.
***
— Ну что за день, а?! — пробормотал Тихоновский.
В квартире было тихо. Свет погашен во всех комнатах, кроме спальни Насти. Сестра не спала, ждала его.
Оказавшись дома, Влас уже знал, что Радмила уехала. Вот ведь вредина. Могла бы отложить разборки до утра. Он ведь устал. Да у него, в конце концов, день рождения! Ну ладно, он закончился. Но раз Влас еще не ложился спать, значит, и день еще можно читать не законченным.
Тихоновский понимал, что мысли в его голове крайне дебильные. А что поделать? Если любимая девушка умчалась на другой конец города. А ему позарез хочется быть рядом с ней.
— Ты сам виноват, — флегматично сообщила сестренка, — мог бы не целоваться с той грымзой.
— Настасья, вот хотя бы ты не начинай! — вздохнул Влас.
— Радмила плакала, между прочим! — уже громче возмущалась девчонка. — На ее месте я бы с тобой вечность не разговаривала!
— Не знаешь, куда она поехала? Домой, или в свою мастерскую? — поинтересовался Влас, понимая, что Настасья определенно знает, где сейчас находится ее новая лучшая подруга.
— Не скажу! — фыркнула вредина.
— Насть, я поеду к Раде. Ты как? Побудешь одна?
— Марфу Васильевну не вздумай звать! Я просто лягу спать, — отмахнулась сестра. — Вы утром приедете?
— Надеюсь, что сразу же, как только я ее уговорю, — пообещал Влас. — И ты не будешь ночевать одна.
— Пообещай, что вы помиритесь, — поджала губы Настасья.
— Насть, да мы не ругались толком, — хмуро возразил Влас, — но, да, я обещаю, что мы помиримся и приедем домой.
— Хорошо, — кивнула сестра и, подпрыгнув с постели, помчалась к тумбочке и принялась ковыряться в своей сумке. — Вот! Но учти, я скажу, что ты меня пытал.
— И меня посадят, — хмыкнул Тиха.
Сестра вынула какую-то связку из недр сумки и протянула Власу.
— Рада замечательная девушка, — Настасья заглянула брату в глаза.
