Радмила лихорадочно придумывала достойный ответ, колючий, возможно. Ехидный. Однако произнести хоть слово у нее не вышло.
Второй поцелуй от контуженного преподавателя получился совсем другим. Он разительно отличался от того, что был на ледовой арене. Никаких робких касаний. Только дикий и яростный тайфун, который снес Раду с ног.
***
Собирался ли он целовать Раду Филатову? Ни в коем случае! Во-первых, она его студентка. Во-вторых, дочь проблемного клиента. В-третьих, … что-то должно быть еще. Однако Тихоновского словно подменили.
Он и сам себя не узнавал. И никакие доводы не работали.
Тогда, на ледовой арене, все было спонтанно. Легкий поцелуй, о котором можно спокойно забыть. Влас и значения не придавал бы такому событию. Тем более, связь с собственной студенткой, даже такая короткая, внесет в его жизнь кучу неудобств.
И все было решено, когда Влас повез Раду домой.
Было решено вплоть до того момента, как Радмила спокойным, даже ледяным голосом обронила что-то насчет адреналина. Значит, она будет делать вид, будто ничего не было? Серьезно?
Тихоновского понесло уже тогда.
Впрочем, унесло его еще раньше. И то ли он просто устал и организм находится в стрессе, то ли Радмила Филатова послана ему судьбой в качестве наказания за все его грехи. А потому даже невинный почти дружеский поцелуй основательно встряхнул Власа.
— Ты что творишь?! Мы же договорились! — кошкой зашипела Радмила прямо ему в рот.
Влас воспользовался моментом. Надавил на губы языком, раздвинул, ворвался глубже.
Сладкие у девочки губы.
Такие, что ему хочется их облизать и съесть.
Тихоновский целовал девушку, а сам, в своих фантазиях, уже тащил ее обратно в машину. И раздевал там же. Потому что фигурка у нее — отпадная.
Кто сказал, что короткие юбки и блузки в обтяжку выглядят сексуально?
Вот он, настоящий ходячий секс, под объемным свитером и джинсами.
— Влас Тарасович? Доброй ночи!
Тихоновский далеко не с первого раза расслышал тактичное покашливание и высокий женский голос.
Твою ж мать! Вернее, мать Радмилы.
Влас отстранился, но руками все еще удерживал Раду за затылок и талию. На доли секунды подметил поплывший взгляд у девочки.
И тепло разлилось под ребрами. Потому что эмоции Рады мужчине зашли, понравились. Более того, он понял, что не остановится.
Не сейчас, конечно. Сейчас ему нужно придумать какие-то логичные оправдания для Вероники Петровны. Хотя, можно ведь и правду сказать.
— Доброй ночи, Вероника Петровна! — ответил Тиха, прокашлялся, и повернулся к женщине.
