— Ладно, раз ты ничего не знаешь… То я, пожалуй, пойду.
— Кэтти, подожди, — надо было что-то срочно придумать, удержать, сказать, но в голову отчего-то ничего не шло… почти. — Это очень хорошо, что ты пришла. Я так рада тебя видеть. У меня есть к тебе одна небольшая просьба.
— Просьба? — Кэтти сложила руки на груди, но остановилась.
Ух ты, уже сарказм в голосе вырабатывает. Растёт ребёнок.
— Присмотри за Паолой.
— Что? Ты серьёзно?
— Да, дело в том, что ей очень нравится Князь.
— Как и каждой второй, ничего удивительного, — фыркнула дочь и показательно закатила глаза.
— Надеюсь, что не до такой степени, чтобы идти к нему ночью в постель?
— Ты серьёзно? Паола? Она же такая… тихая, скромная.
— Я сама бы не поверила, если бы не видела всё это собственными глазами. Ей сейчас очень тяжело и нужна поддержка. Я была бы тебе благодарна, если бы ты с подругами могла как-то облегчить её переживания.
— Хорошо, — неожиданно быстро согласилась Кэтти, и так же быстро покинула мои покои.
Я почему-то даже не сделала попытку обнять дочь.
Да, что со мной происходит? Как вступать в перепалку с Князем, так у меня и слова находились, и экспрессия била гейзером. А тут…да, мать из меня — никакая.
Надо сказать, что разговор с дочерью стал последним светлым пятном в последующие пару дней. Александра я больше не видела. Кто-то сказала, что Князь отправил его в дальнюю провинцию по каким-то важным государственным делам.
Остальные же, казалось, решили узнать степень моего терпения и вежливости.
Началось всё с Кассандры какой-то там Сапфорд (за этот месяц я так и не удосужилась запомнить её длиннющее аристократическое имя).
Девушка в компании двух малолетних подхалимок поймала меня в коридоре и вручила небольшую коробочку, перевязанную ярко-красным бантом. Именно бант меня и насторожил. Как бы плохо я не знала культуру Эквей, но кое-что я помнила отлично, что красный цвет — цвет доступности. И я очень сильно сомневалась, что эта пигалица об этом не знает. С таким же успехом она могла написать на коробке «продажная женщина».
— Это вам, — просияла она фальшивой улыбочкой и протянула мне коробочку."
"— Мне? — подарок я брать не спешила. — Хочу огорчить тебя, Кассандра, мой день рождения очень нескоро, так что попридержи это до лучших времён.
— Мисс Бишоп, но это от чистого сердца, — продолжала настаивать малолетка, чуть ли не насильно впихивая мне в руки коробочку.
Пришлось взять. Не отравит же она меня в конце концов на глазах у всего дворца.
