Замуж я не собиралась, ребёнок у меня был, а после продажи лотерейного билета появились и деньги. Очень много денег.
До сих пор помню то волнение, тот священный страх, что возник у меня, когда я увидела количество нулей после озвученной суммы, что мне предложили уже через два часа после розыгрыша, в обмен на лотерейный билет. Таких денег мне было не заработать и за девять жизней.
После шока пришла эйфория. Я же теперь смогу купить полноценную квартиру, свою собственную. А не жить в жалкой съёмной комнатушке на окраине Нью-Йорка.
Могу устроить Кэтти в лучший садик… могу… чёрт, я же теперь всё могу.
Тот вечер я провела в слезах, обнимая ничего непонимающую дочку. Сначала Кэтти пыталась меня успокоить, а затем заревела вместе со мной. Мы так и уснули в обнимку, сидя на полу.
Внезапный меркантильный интерес ко мне, проявился уже на следующее утро, когда позвонил Рик, который, вдруг, впервые вспомнил о том, что у него есть дочь. Затем начали звонить родственники, родители, друзья, знакомые, просто соседи.
Каждый из них в той или иной мере жаждал только одного — урвать хоть кусочек неожиданно свалившейся на меня удачи. Когда через три дня после розыгрыша я получила за билет бешенный денежный эквивалент, звонков стало ещё больше. Звонили уже совершенно незнакомые люди с просьбой дать в долг или помочь с бизнесом. Просьб было очень и очень много, денег просили на операцию, на жизнь, на еду и так далее. Какие только причины не называли. Потом со мной стали искать встречи совершенно незнакомые мужчины.
За тот первый месяц я получила более трёх десятков признаний в любви и предложений руки и сердца.
И, апогеем всей той денежной возни, конечно же, стал мой отказ спонсировать и финансировать непонятно какие проекты. И очень многим это моё решение пришлось не по душе. Я моментально стала для всех отъявленной мерзавкой, жуткой скрягой, бездушной стервой, алчной тварью и так далее по списку. Какие только ругательства и ярлыки не навешивали тогда на меня. Особенно усердствовал Рик, который подал на меня в суд, с требованием отдать ему дочь, обвинив меня во всех возможных пороках, и как итог — взыскать с бывшей подружки алименты.
Интересно он меня назвал — подружка… А ведь на самом деле я даже подружкой не была, так, разовый секс по пьяни, который закончился моей беременностью и его быстрым исчезновением.
Но я выстояла, не сломалась, хотя никто не верил. Для этого, правда, пришлось похоронить наивную дурочку Лиз и стать мегерой — мисс Элизабет Бишоп.
