И солярий, корт, массажи всякие…
– А что, и схожу, – браво ответила она. – Давай сначала дело сделаем.
""Ого, Надька-то уже командовать пытается! – весело подумал Дима. – Растет ребенок”.
* * *"
"В студенческой поликлинике, принадлежащей Санкт-Петербургскому техническому университету, стоял галдеж, как в институте на переменке. По коридорам сновали озабоченные молодые люди и девушки. В руках держали справки, медкарточки, рентгеновские снимки… На взгляд Нади, все они выглядели – здоровей не бывает. Летали обрывки фраз: “Коллоквиум.
., препод – зверь.., с курсовиком не успеваю”.
Старушка-гардеробщица, принимавшая их одежду, понимающе улыбнулась:
– Тоже, детки, разболелись? Надя отчего-то смутилась и хотела было объяснить, что они вовсе не студенты, но Дима встрял первым:
– Да вот, подругу мою тошнит… На огурчики соленые тянет…
Бабуля немедленно метнула профессиональный взгляд на Надину талию, а у девушки отчаянно заполыхали щеки. Она наградила Диму уничижительным взглядом. Ну что за манера – смеяться, прикалываться, издеваться! Ни на секунду с ним нельзя расслабиться…
Когда они отошли от гардероба, Надя хотела сказать Диме, что ей не нравятся его идиотские шутки.
Подумала – и решила промолчать. Она начала понимать: обижаться на Полуянова бесполезно и глупо. С Димой нужно бороться его же оружием.
Дима остановил симпатичную медсестричку и принялся выспрашивать у нее, где найти главврача. Надя стояла в сторонке и злилась – Димина беседа с медсестрой явно затягивалась. Слов слышно не было, но по тому, как белохалатная девчушка заливалась смехом, Надя безошибочно поняла, что разговор давно уже не касается местоположения главврача… Наконец Дима оставил медсестру в покое и вернулся к Наде.
Коротко приказал:
– Идем на четвертый этаж.
Надя обиженно промолчала и поплелась за Полуяновым.
Четвертый этаж, кажется, ремонтировали лет двадцать назад. Отделан он был во вкусе начальственной роскоши тех времен. На полу возлежала ковровая дорожка – теперь уже изрядно истоптанная, стены, обитые деревянными панелями, – испещрены студенческими граффити.
Когда-то здесь, в торжественной тишине, восседал, верно, главврач Ставинков. Но теперь начальству пришлось потесниться. Часть кабинетов была отдана новомодным специалистам. “Лечение табако курения” (пациентов – ноль), “мануальная терапия и массаж, доктор Каха Кахиани” (в очереди – четыре возбужденные девушки).
– Что такое “герудотерапия”? – на ходу спросил Дима, кивнув на одну из табличек.
– Пиявки, – пояснила Надя.
