На следующий деньГости чувствовали себя неуютно. Пили мало, поглядывали на часы и разошлись быстро, еще девяти не было. Надя никого не удерживала. И только Ленке, уходившей позже всех, сказала с упреком:
– На днях рождения-то чуть не до утра сидишь! Ленка вспыхнула, ее глаза засуетились.
– Да у меня коллоквиум завтра… – промямлила она.
Надя полсекунды подумала, вспомнила и процитировала:
– Коллоквиум – лучший предлог.
Неужели Ленка не помнит, что сама со смехом рассказывала, как ловко ей удается отделываться от скучных поклонников? “Не могу, дорогой, нужно учиться, коллоквиум на носу…""
Подруга совсем смешалась, неловко затопталась в прихожей.
– Ладно. Спасибо, что пришла, – ледяным тоном сказала Надя и распахнула ей дверь.
Ленка пулей вылетела из квартиры и пропищала уже с лестничной площадки:
– Надюша, мне очень жаль… Правда… Но Надя ее не слушала, шваркнула входной дверью с такой силой, что Родион в страхе уши прижал. Она опустилась на пол, обняла собаку и разрыдалась. Это не может быть правдой! Все, все, все ошибаются! Невозможно поверить в то, что мамули нет, что ее больше нет!
Родион принялся скулить, тыкаться мордой в Надино лицо.
Она всмотрелась в его тоскливые глаза – кажется, в них отражалась мама – и оттолкнула собаку:
– Замолчи! Прекрати выть! Уйди отсюда!
Выкрикнула – и прикрыла рот руками. В чем Родион-то виноват?!"
"Часы показывали начало десятого. Как ей вытерпеть черную, одинокую, страшную ночь? Руки занять и то нечем. Гости всю посуду перемыли – так и норовили убраться в кухню, чтоб спрятаться подальше от Нади, от ее беды.
Тоже мне, верные друзья, соседи и родственники… А Полуянов даже не появился. Не появился единственный человек, кого Надя сегодня хотела бы видеть…
Она прошла в кухню – чистота, заняться нечем. Какая-то добрая душа даже раковину с плитой отдраила. Заглянула в свою комнату, бесцельно пошарила глазами по книжным полкам. Верная стопка любимых книг отчего-то вызвала приступ злости. Только чтива о красивой любви ей сейчас и не хватает! Включила телевизор.
По ящику или глупо шутили, или убивали с потоками бутафорской крови, или пели дурацкие песни. Родион таскался за ней и все время норовил запрыгнуть на руки.
– Уйди, колбаса, – прикрикнула Надя. Она не могла смотреть на собаку, ей все время казалось, что рядом должна быть мама…
Дима позвонил, когда Надя уже чуть не кричала от зловещей тишины квартиры. Когда услышала в трубке его мягкое: “Надя?” – губы задрожали.
