Перед ним явился напиток вкупе со съестным. Чебуреки исходили маслом. Водка, налитая в пластмассовый стаканчик, пахла полиэтиленом. Он отошел к самому дальнему столику. Горло обожгло первым глотком. Не выжидая, не отдыхиваясь, Дима отхлебнул еще. В желудке мгновенно потеплело, на душе – полегчало. Почему-то отчаянно захотелось есть, и Дима благодарно откусил навязанный подавальщицей чебурек. Еле уклонился от брызнувшего фонтаном масла, вгрызся, оценил – вполне приемлемо. Он сделал еще глоток. Водка хорошая, неразбавленная.
Мелькнула незваная мысль: “Машину сегодня отогнать не удастся. Гаишный прибор водку в течение восьми часов чует”. Впрочем, о чем это он? Какая машина? О “шестере” можно забыть. Скорей всего, возле нее его и ждут! Ждут, ждут… Дима снова отхлебнул водки и расправился со вторым чебуреком. Кто они? Что за ребята – те, кто хотел его убить? Братки, бандиты? “Девятка” их явно с усиленным движком, водят они профессионально. Оружие – сто пудов не газовое, а натуральное.
Но… Но: посмотрим правде в глаза. Если они бандиты – то бандиты не случайные. Смешно говорить о случайных бандитах – после трех подряд “медицинских” смертей. “Что же ты знала, мамуля?! Чему стала свидетелем?” – очередной раз тоскливо подумал Дима.
Он покончил и с водкой, и с чебуреками. Ни повторять, ни уходить не спешил. Ох, какое блаженство Водка растопила дикое напряжение последнего часа. Безумная погоня по проспекту Андропова казалась теперь далекой и невсамделишной.
Подошла уборщица, забрала пустой стаканчик и пропитанную маслом тарелку из-под чебуреков.
Повозила по столу грязной тряпкой, метнула в Полуянова острый взгляд, проворчала:
– Поел – так иди.
– Я, бабуль, еще сейчас возьму, – пообещал Полуянов.
Он прикрыл столик шарфом – зарезервировано, значит. Отошел к стойке и заказал, “как люди”, – сто водки и два чебурека. Вернулся. Отпил, закусил. Снова задумался. “Ничего в жизни не бывает вдруг. Значит, дело все-таки в маме и в тете Рае. И в неведомом Аркадии Михайловиче.
Сначала убрали их. А теперь принялись за меня. Почему за меня? Потому что понимают: я просто так мамино убийство не оставлю! Или – потому что вдруг узнали: я копаю это дело! Узнали – откуда? От нашего главного? Быть не может. Он мужик, конечно, скользкий. Но не из тех, кто сдает своих сотрудников. Тем более – бандитам. У него, в конце концов – раз уж я с ним поделился своими подозрениями, – были другие способы меня остановить.
