Неопытные пассажиры ломанулись к переходу-колбасе – где приходится топать чуть не километр. Дима ринулся к эскалатору. Поднялся, спустился – и вот он уже на Кольцевой, и его как раз ожидает поезд в сторону “Таганской”. Дима растолкал толпу неловких провинциалов и вскочил в состав, когда двери начали закрываться. “Сейчас – точно ушел, – решил Полуянов. – Какими бы профессионалами они ни были”.
Метро, мчавшееся само по себе, расхолаживало. Когда тебя везут, так и тянет откинуться на сиденье, расслабиться, уверить себя в том, что все хорошо.
Что дикая погоня по пустынному проспекту имени кагэбэшника Андропова – просто нелепая случайность.
На “Таганской” Дима опять вышел. Сделал еще одну пересадку и доехал до станции “Китай-город”. Здесь уж точно можно и остановиться, и оглянуться. Парни из “девятки” явно его потеряли.
Радость победы померкла. Да, хорошо. Он жив. Он – в относительной безопасности. Но – что дальше? Куда идти? Что делать?
Дима вышел из метро. Вокруг него тек большой равнодушный город. Мелькали озабоченные лица, сияли веселенькие витрины.
Розовела пряничная церквушка. Ни одного праздношатающегося. Всем есть куда идти. Всем, кроме него."
"В глаза бросилась неприметная вывеска: “Чебуречная”. Маленькое кафе с истертыми ступеньками. На пороге стоит красномордый товарищ, разит перегаром на всю Солянку.
– Наливают? – коротко спросил Дима, кивнув на заведение. Добрый стакан сорокаградусной – вот чего ему сейчас не хватало.
– Кому наливают, – грустно протянул алкаш, – а кому… – Он развел руками.
– Не хватает? – спросил Полуянов. – Могу спонсировать. – Его охватил приступ благотворительности.
– Катька, зараза, все равно мне не нальет, – плюнул дядька и сделал неверный шаг в сторону метро.
Полуянов вошел в чебуречную. Здесь остро пахло кипящим маслом и перегаром. Заведение наполняли поддатые мужики. С кухни неслось шипенье жарящихся чебуреков. За стойкой возвышалась могучая тетка. “Вам чего?” – спрашивала она каждого посетителя. Получала ответ и громогласно ретранслировала его кассирше.
Разнообразием заказы не отличались. Посетители просили как заведенные: “Два чебурека и сто водки”.
Дима спросил не сто, а двести граммов кристалловки.
– Закусывать чем будем? – деловито осведомилась толстая тетка-подавальщица. “Видно, та самая строгая Катька”.
– После первой не закусываю, – улыбнулся Полуянов.
Подавальщица нахмурилась и приказала кассирше:
– Двести водки. И два чебурека еще пробей. Пусть зажует. А то возись с ним.
Дима спорить не стал.
