– Он хотел проверить, как работает дренаж… К вечеру папа собирался вернуться. Но вот уже девять – а его нет. И в десять нет. И в одиннадцать… Ну, тогда мы с мужем садимся в машину и едем туда, чтоб успеть обернуться, пока мосты не развели; мы-то сами в Купчине живем… Приезжаем. А папа лежит в избе на полу. И – все. И не дышит. Я хотела “Скорую” вызвать, а муж мой, он у меня хирург, говорит: бесполезно, папе уже ничем не поможешь…
– Диагноз – инсульт? – уточнил Дима.
– Да. Умер мгновенно. Не мучился.
– А вы, простите, его дочь?
– Нет.
Я – невестка. Жена сына.
Странная идея пришла в голову Диме, и он спросил:
– А вы не знаете, не приезжал ли Аркадий Михайлович в последнее время в Москву?
– Нет, – категорично ответила дама. – С тех пор как началась эта ваша демосратия-пердостройка, он никуда из Ленинграда не выезжал.
– Еще один вопрос. – Привычная стихия интервью завладела Димой. – На каком кладбище Аркадия Михайловича похоронили?
– На Северном. А зачем вы спрашиваете? “Не отвечать же ей: потому что я хотел бы, быть может, добиться эксгумации трупа.
И провести экспертизу”.
И Дима сказал:
– Я собираюсь в Петроград. Хотел бы навестить его могилку. Аркадий Михайлович когда-то много сделал для моей мамы… Вас, если что, я смогу найти в Питере по этому же телефону?
– Да. Мы с мужем живем здесь.
– А зовут вас?
– Элла Максимовна.
И, упреждая всяческие вопросы, Дима протараторил скороговоркой:
– Еще раз вам спасибо, Элла Максимовна, и примите мои соболезнования – вам и вашему мужу.
Дима шваркнул трубкой о “базу”.
Ну ни фига себе! Три смерти за шесть дней. Сначала мама. Затем, значит, спустя два дня, – скоропостижно скончался петербургский бывший главврач Аркадий Михайлович. Потом, еще через два дня, тетя Рая. И все трое имеют отношение к медицине. Точнее, все трое – в прошлом имели отношение к медицине. И все трое когда-то работали вместе.
Не может быть, чтобы это оказалось простым совпадением.
Дима. На следующий деньКвартира еще хранила мамин запах.
Дима не собирался возвращаться сюда.
Месяц, или два, – или три. До тех пор, пока не уляжется первая, самая острая, боль утраты. Но вот пришлось…
Женщины, командовавшие поминками (в том числе тетя Рая), тщательно прибрали в мамином доме. Молодцы они. Поминальный стол сложен. Скатерть постирана и развешана. Посуда перемыта… Вот только стоит она не на привычных – не на маминых! – местах.
Надо сделать паузу. Попить чаю, покурить. Мама всегда запрещала ему курить в своей квартире.
