Они уже стояли в тесном коридорчике Надиной квартиры. Журналист скривил губу и произнес:
– Знаешь что? Одевайся-ка ты, и поедем. Я подкину тебя до Склифа. А сам… Сам – домой. У меня там кот некормленый сидит. И еще вот чего. Дай-ка мне записные книжки твоей мамы.
– Зачем?
– Дай. Я тебе потом все объясню.
Надя. Тот же день, 12 часов 20 минутОна вышла из подъезда, когда Дима уже прогрел свою красную машину. Сидел за рулем, хмурился. Выйти и открыть перед ней дверцу даже не подумал. “Вот такие они, современные мужики.
Пусть и самые лучшие”.
Когда Надя уселась на переднее пассажирское сиденье, Дима, однако, не поспешил трогаться. Он достал из внутреннего кармана куртки бумажник (тот самый, что она видела, – кожаный “Петек”). Вытащил из него стодолларовую купюру. Сказал:
– Будешь в Склифе, найдешь заведующего отделением – того отделения, где мама лежит. Сунешь ему (или ей) вот эту бумажку. Знакомства – это, конечно, хорошо, а прямая подкормка – лучше…
Надя отчаянно замотала головой:
– Я не умею! И потом это неудобно!.
.
– Неудобно трахаться на лыжах в гамаке. Надя покраснела, выкрикнула:
– Почему я должна брать у тебя эти деньги?!
– Потому что у тебя их нет. И еще потому, что мама твоя, тетя Рая, меня из школы забирала. И обедами кормила. И читала мне “Таинственный остров”. Я, знаешь ли, это хорошо помню…
– Я не возьму никаких денег!
– Слушай, Митрофанова, не зли меня. Ты что это? Вынуждаешь меня самому опять идти в Склиф? И искать завотделением, и беседовать с ним?.. А у меня дома – кот, скотина такая, без пищи страдает.
Ты-то своего Родиона уже два раза кормила!
Аргумент насчет Родиона оказался убедительным. Надя примолкла. Дима положил зеленую бумажку поверх ее сумочки, торопливо включил передачу и выехал со двора.
Спустя минут десять, когда они уже ехали по улице Летчика Бабушкина, вдоль длинных трамвайных путей, Надя, все это время молчавшая, хмурившаяся, закусывающая губу, наконец спрятала деньги в сумку. Вздохнула, тихо проговорила:
– Я тебе их обязательно отдам.
– Я не сомневаюсь, – немедленно откликнулся Дима. Спустя еще пять минут они уткнулись в пробку на выезде на проспект Мира. Журналист произнес, к Наде вовсе не обращаясь, словно бы сам с собой:
– Мою маму убили пять дней назад. На твою покушались – вчера. Странное какое-то совпадение по времени.
– Странное, – глухо проговорила Надя.
– И чем-то ведь покушения похожи. И в случае с мамой, и в случае с тетей Раей имели место автомобили.
– И с твоей..
