Так ведь звони министру, не звони – все равно крайним окажется какой-нибудь Савельев”.
Когда Ухваткин повернулся к журналисту, Дима быстро спросил:
– Вы упоминали про “горный курорт вне очереди”. Это что – Чечня?
– Так точно, – вздохнул генерал. – У меня за год три офицера там погибли. – И добавил задушевно:
– Эх, какие ребята были, если б ты знал, журналист!..
Генерал с легкостью перескочил на “ты”, будто бы гибель его бойцов (и, стало быть, его собственная, полная опасностей работа) давала ему на это неоспоримое право.
– Сочувствую, – пробормотал Полуянов.
– Знаешь, корреспондент, – в прежней доверительной манере проговорил генерал, – мы, конечно, не те менты, как в телевизоре показывают. Но я тебя уверяю: мы тоже кое-что умеем. И я твое горе понимаю. И я тебе обещаю – я, лично! – я сделаю для тебя все, что смогу. Слово офицера.
""Какой артист в нем помирает, – подумал Полуянов. – С какой легкостью необыкновенной генерал меняет настороженность на радушие. А радушие – на начальственный гнев. А гнев – на задушевность… Как же он до генерала-то дослужился, если столько на публику работает? А может, именно потому и дослужился?""
В дверь постучали, потом заглянули.
– А, Савельев!.. – проговорил генерал, опять меняя тон – теперь на отеческий. – Давай, Савельев, проходи, садись. Заждались мы тебя. Вот, познакомься: тот самый корреспондент. Из всеми нами любимой и уважаемой газеты – “Молодежных вестей”.
Дима привстал. Навстречу ему по красному генеральскому ковру прошагал стандартно одетый кожаный молодой человек.
На устах – приклеенная улыбка. “А лицо у него – хорошее. Честное лицо”, – успел подумать Дима.
Молодой оперативник представился Полуянову:
– Капитан Савельев. – Потом улыбнулся не по-казенному, а, кажется, от души и добавил:
– Вася.
Полуянов почему-то подумал: “Пожалуй, если кто и сможет найти убийц матери, то этот самый оперативник. Капитан Савельев. Вася”.
Дима. Тот же день. 18 часов 05 минутКабинет, где размещался капитан Савельев, оказался убогим и тесным.
Три стола. Один компьютер. Один продавленный диван. Один старинный сейф. На стене грошовый календарь “Осень”. На другой – карта Москвы: огромная, подробная (указан каждый дом).
– Садитесь, – кивнул капитан в сторону дивана. – Можете курить.
Сам сел за стол. Придвинул к Диме пепельницу, уже полную окурков. Устало потер лоб. Вдруг сказал:
– Я твои статьи читал. Про красный бриллиант – это ведь ты писал, да? Дима кивнул.
– Нормально, – удовлетворенно кивнул Савельев.
