– Быстрей, Дмитрий, пожалуйста! – взволнованно вскричала она. – Уже двадцать минут пятого!
– Ну и что? – не понял Полуянов.
– У вас же с Ефремовым встреча через пять минут!
– Докурю – и пойдем. Девушка жалобно улыбнулась:
– Пойдемте сейчас, а? Нам в административный корпус, далеко. Опоздаем – он не примет вас совсем, я его знаю!
Полуянов пожал плечами, с сожалением затушил сигарету. Да, завод ему явно нравился – как может не понравиться место, где работают такие аппетитные, блондинистые, голубоглазые технологини?! А вот Колька Ефремов, бывший псих, а ныне главный инженер и Господин Пунктуальность, уже успел взбесить.
Докурить не дали из-за его начальственной блажи! Подумаешь, Билл Гейтс, каждая секунда на счету!
Когда Дима вошел в приемную главного инженера, электронные часы, висевшие против входа, как раз мигнули и переключились на следующую минуту: “16.26”. Секретарша выскочила из-за своего столика и немедленно протолкнула Полуянова в кабинет. Он миновал неизбежные начальственные двойные двери и услышал скрипучее:
– Вы опоздали.
Ему навстречу поднимался невысокий, нескладный человечек. “Вешалка”, – мгновенно придумалось прозвище. На главном инженере действительно все висело: мешковатый, не по росту, костюм, длинные, седоватые патлы, даже нос, слишком массивный для худого, плоского личика, свисал, словно огурец.
– Извините, – обезоруживающе улыбнулся Дима.
– У вас осталось девятнадцать минут, – проскрипел главный инженер.
– Спасибо, – еще более доброжелательно проговорил Дима. – Могу я присесть?
Он подошел к столу.
Великий боже, что за бардак! Вся поверхность завалена грудами, кипами, связками, снопами бумаг. Чертежи, схемы, вырванные из еженедельника странички, календарики, рекламные буклеты и вперемешку кнопки, скрепки, карандаши… Дима углядел стопку плакатов, изображавших кислолицего главного инженера. Подпись под фотографией гласила:
""Николай Ефремов – твой кандидат в городскую думу”.
""Психи рвутся во власть”, – понял Полуянов и взялся за стул. С него тут же обрушилась собранная вручную моделька космического корабля “Буран”.
Дима опасливо водрузил модель на место. Выбрал другое, незаваленное, сиденье.
Ефремов, уже поместившийся напротив, вдруг поднялся, обошел стол и вернул полувыдвинутый стул с “Бураном” на место.
""Ничего не понимаю, – растерянно думал Полуянов. – С одной стороны, беспорядок редкостный. А с другой – пунктуальный, стулья чуть не по линейке ровняет. Псих, точно псих…""
– Николай Михайлович, – начал Дима.
