Ну и шторы в этой гостинице! За такими можно целыми днями спать… Только спать некогда, дел полно. Надя сама себе удивлялась: откуда такой азарт? Откуда столько желания выяснить правду, да побыстрей? Что с ней случилось? Такой активной она сроду не была… Дима, что ли, на нее так действует?
Надя бодро выпрыгнула из постели. Кофейку? Нет, после. Это некоторые без кофеина и шагу ступить не могут. Сначала – в ванную: вымыть голову, умыться, надраить зубы… А кофий они потом вместе с Полуяновым выпьют.
Впрочем, добудиться Полуянова оказалось непросто.
Местный телефон в его номере не отвечал, пришлось долбить в дверь. Дима, заспанный и взлохмаченный, возник на пороге минут через пять упорного, методичного стука. Увидел Надежду, охнул, прошлепал обратно в постель, простонал:
– Ну чего т-те неймется…
– А кофе готов, – сообщила Надежда. Чашечка с кофе стояла покуда под Диминой дверью, заботливо укрытая блюдцем. Надя занесла напиток к нему в комнату. Полуянов, не открывая глаз, повел ноздрями.
– Две ложки, как ты учил.
И сахару – ровно столько же, – сообщила Надежда.
Она уже усвоила: Полуянов спросонья злой, с утра его нужно улещивать и всячески демонстрировать покорность и ангельский характер.
Дима принял кофейную чашку, отхлебнул. Не открывая глаз, начальственно пробасил:
– Неплохо… Ну, каково на дворе? Приоткрыл один глаз и подмигнул. Ученость свою демонстрируете, господин журналист? Ха!
– Сыро, ваше превосходительство, – закончила цитату из “Записок сумасшедшего” Надя.
Полуянов распахнул заспанные очи, покровительственно кивнул Надежде:
– Молодец, знаешь.
– А я вообще много чего знаю. Надя присела на краешек его узкой, холостяцкой койки. Спросила вкрадчиво:
– Ну что, шеф, какие будут указания? Дима не уловил иронии в ее голосе.
– Сначала – завтрак. Распорядись подать в кабинет. А потом распределим фронт работ.
– Слушаюсь, босс, – улыбнулась Надя. – Завтрак будет через десять минут.
Она подхватила чашечку из-под кофе и покинула полуяновский номер. У входной двери украдкой обернулась.
Дима уже скинул одеяло. Надя снова увидела его стройные, поросшие курчавыми волосами ноги и успела заметить, что спит Полуянов без трусов. Она поймала себя на непривычной, крамольной мысли:
""А я чего всю жизнь в пижамке парюсь?! Тоже буду теперь голяком спать”.
За завтраком Надя и не вполне проснувшийся Полуянов о делах не говорили. Пересказали друг другу сны (ничего интересного), традиционно обругали питерскую погоду (густой, влажный, смурной день).
