– Да, представляете? Выпили они тогда как следует для анестезии и пошли в общаге в постирочную с ломом… Только в конце концов Эдик струхнул, и его все равно отчислили…
– Скажите, Юлия Павловна, – перебил женщину Полуянов, – ас более старших курсов, после “академки”, к вам кто-то приходил?
– Бывало. Тоже в основном под конец учебы, курсе на пятом, на дипломе: девочки из декрета.
– А из парней? – быстро спросил Дима. Снегуркина задумалась. Потом проговорила:
– На втором курсе Миша Шахновский, он из-за стенокардии год пропустил… На третьем – Сережка Бельский, он за сборную страны по гимнастике выступал, ну и побился тогда сильно… А уже ближе к диплому, на пятом курсе, к нам после “академки” пришел Коля Ефремов…
– Как? – переспросил заскучавший было Дима.
В его глазах снова зажегся огонь неподдельного интереса. Надя сразу поняла почему: по одной из версий, что записывала она вчера в гостинице, убийцей их матерей был сбрендивший маньяк – а инициалы этого студента Евгения Станиславовна обозначила в своем дневнике как Н.
Е. Н.Е. – Николай Ефремов. И хотя Надя мало верила в версию про маньяка-одиночку – все равно навострила ушки.
– Коля Ефремов, – ответила Снегуркина. – Николай.
– А он почему отстал? С головой были проблемы? В психушку попал?"
"– С чего вы взяли? Совсем он не псих. Спокойный, обстоятельный, очень умный, немного замкнутый… Да я своими глазами его справку болезни видела. Там было написано: “астенический синдром”… Я почему это словосочетание запомнила – потом фильм Киры Муратовой с таким названием видела, довольно скучный…
– Да, вы правы, – согласился Дима, – “Астенический синдром” – фильм мутный.
Надя не слыхивала про такое кино, однако на всякий случай кивнула.
Тут опять зазвонил телефон. Снегуркина взяла трубку.
""Вот видишь…” – одними губами Надя прошептала Диме. Она имела в виду: их версия про маньяка оказалась несостоятельной – если считать, что им был “Н.Е.” из дневника Евгении Станиславовны. Однако Дима наклонился к Наде и горячим шепотом сказал:
""Астенический синдром” тогда на самом деле могло означать что угодно.
И злокачественную шизофрению, и паранойю!""
Судя по чрезвычайной почтительности, с какой Снегуркина говорила по телефону, ей звонил кто-то высокопоставленный. Вдруг она опасливо протянула трубку Диме:
– Это вас.
– Слушаю! – резко бросил Полуянов в телефон. Потом долго молчал, слушая монолог в трубке. Затем сказал, сухо и твердо:
– Нет, абсолютно никаких сигналов к нам в газету не поступало. Это полное совпадение.
