– Снегуркина, вы говорите? А по батюшке как?
– Юлия Павловна, в учебной части нашей работает. Так какой у вас ко мне все-таки вопрос?
– Я об этом, собственно, и говорю. Чем, на ваш взгляд, современные студенты отличаются от студентов вашего поколения ?
– Ленивые. Циничные. Ничего святого… Дима остановил запись:
– Там дальше еще немного бла-бла-бла – про век нынешний и век минувший… – Щелкнул ногтем по циферблату наручных часов:
– Учись, пока я жив, Надька. На все про все – тринадцать минут.
А не два часа, как у некоторых.
– Чего мне учиться? – буркнула Надя. – У меня своя работа есть. – И добавила с ехидцей:
– А где ж твой вопрос про эпидемию?"
"– Дальше, – не моргнув глазом ответил Дима. – В самом конце. Согласно законам жанра интервью: о самом главном спрашивай, когда прощаешься.
– Зато я про диссертацию Резина тебе могу рассказать. В подробностях, – возразила, улыбаясь, она.
– О'кейчик, Надя, ты умница.
Но давай, миленькая, собираться к Снегуркиной. Будем надеяться, что хранительница традиций расскажет нам чего-нибудь интересненькое.
Глава 11
Наде сразу понравилась Юлия Павловна Снегуркина. Улыбчивая, милая, она встретила их с Димой с непоказным радушием.
– Проходите, молодые люди, располагайтесь. Хотите чайку?
– А кофейку не найдется? – спросил нахал Дима.
– Найдется и кофеек. Сейчас чайничек поставим. Выглядела госпожа Снегуркина в соответствии со своими сорока с чем-то годами: “гусиные лапки” у глаз, крашеные белые волосы, шею предусмотрительно прикрывает белый шарфик.
Однако была она худенькой, легконогой, изящной, и Надя представила себе, что в молодости, когда женщина училась на мехмате, студенты называли ее, верно, Снегуркой или Снегурочкой. Пожалуй, это прозвище как нельзя лучше отражало ее светлую внешность и добродушный характер.
Чайник вскипел, Снегуркина налила всем кофе, с улыбкой поставила чашки перед Надей с Димой.
А тут и солнце вдруг появилось из-под низких питерских туч, проникло сквозь чисто вымытые окна, легло прямоугольным пятном на стену – совсем ласково стало в кабинете.
– С чем пожаловали к нам, москвичи? – проговорила Снегуркина. В ее обращении “москвичи” не прозвучало сарказма, какой обычно вкладывают жители Северной столицы в это слово, – одно только радушие.
