Сам я там никогда не был — не по моим средствам в такие места хаживать. Да и зачем? Мылся я регулярно и чтобы очистить тело от пота и налипшей грязи, мне хватало пяти горстей чистого песка и двух кружек воды. Как говаривал Тимофеич — дешево и сердито.
Отвернувшись от стоящих у входа в «Нептун» четырех мордоворотов, я направил стопы к покосившимся четырехэтажкам стоящим поодаль. Забежал в воняющий прокисшей мочой подъезд, резко ускорился и, перепрыгивая через две ступеньки, поднялся на верхний этаж, благо здание было пустым и мертвым.
Люди предпочитали селиться в панельных пятиэтажках с несколькими подъездами, где можно блокировать вход, организовать подъездную коммуну и поставить посменную охрану. А четырехэтажки с их длинными галереями как проходной двор. Нет, в них иногда селились, но только на первых этажах, где был отдельный вход в квартиру. Но этот дом пустовал, что мне только на руку.
Не снижая хода, заскочил в крайнюю квартиру и, проскакав через коридор и зал, прилип к стене около окна выходящего прямиком на только что пройденный мною узкий проход между стадионом и «Нептуном».
Обзор великолепный. С высоты четвертого этажа я углядел внутри стадиона перекопанное и разбитое на длиннющие грядки футбольное поле, где уже проклюнулись первые зеленые ростки. По периметру поля росли тонкие плодовые деревца. Возвышающиеся с одной стороны стадиона бетонные трибуны неплохо прикрывали поле от ветра и песка, а с другой стороны высился забор из металлических прутьев густо переплетенных колючей проволокой.
Вдоль забора стояло четыре сторожевые вышки, откуда одетые в халаты смуглые охранники лениво поглядывали на трудолюбиво суетящихся дехкан, таскающих ведрами воду для полива. На заключенной в овал бывшей беговой дорожке в длинный ряд выстроились цветастые юрты. Бегают детишки, носятся громадные кудлатые псы, из поставленных на каменные очаги котлов вырываются первые струйки пара. Скоро ужин."
"В Сад мне можно и не соваться — не пустят. Люди там мирные, добрые и… крайне «в себе».
Внутри стадиона живут только свои. Чужаков на территории не привечают, хотя торгуют со всем городом выращенными на возделанных грядках овощами, фруктами и молоком от нескольких коров.
В детстве, когда я был тощим и большеголовым пацаном, часто забирался на крыши таких вот четырехэтажек и, сглатывая голодную слюну, таращился на зеленеющие за забором Сада деревья, представляя как впиваюсь зубами в истекающую сладким соком мякоть яблока или урюка.
