Нальешь вот ему — я указал на скромно переминающегося Саху — Он прибежит минут так через десять и ты сразу ему налей. Лады?
— Сделаем! — кивнул хозяин, проворно пряча деньги — Двести пятьдесят самогончику.
— Лучше настоечки! Которая с грибами! — робко прошелестел у меня над ухом голосок Сахи — И дороже-то на копеечку, а такая душевная вещь! Такая душевная вещь!
— Черт с тобой — со скрипом согласился я и дал чайханщику еще одну бумажку — Двести пятьдесят настойки с грибами.
Ну, пошли, приманка! Готовь задницу к операции с кодовым названием «Пинок отвлеченья»!
План сработал на все сто.
Мающийся на солнцепеке охранник и без того был на грани кипения — в прямом и в переносном смысле — а тут еще вонючий бродяга Саха вконец оборзел! Выбежал, скотина из-за угла сарая и не глядя по сторонам, с оханьями и покряхтываниями стянул штаны, сверкнув голым задом, опустился на корточки у стены и в экстазе закатил глаза.
Я наблюдал за представлением из укрытия, спрятавшись за уткнувшейся в землю ржавой кабиной КАМАЗа. Но и для меня — придумавшего все действо злодея — было полной неожиданностью ощутить появившийся в воздух неприятный запах.
Господи… вот же дебил, а!
— Ох! Что ж ты сожрал-то такое? — еле слышно прошептал, прикрывая нос — Идиот! Зачем по-настоящему гадить-то? Сделал бы вид…. Ой, дурак… смерти ищет…
Тут-то до опешившего от такой наглости охранника дошло, что это не привидевшийся ему глюк и что на самом деле, в трех шагах от него испражняются, пачкая чисто выметенный бетон…
— Ур-род! Че творишь? — раненым медведем взревел мужик, хлопая ладонью по торчащей из кобуры рукояти пистолета — Я тебя сейчас эту кучу сожрать заставлю!
Услышав окрик, Саха вздрогнул и, мастерски состряпав на лице гримасу удивления, напряженным голосом выдавил:
— О-о-ох, привет начал-льника! О-ох! Слюшай, бумашка нету, а? Савсем немношко, а?
От ярости потеряв дар речи, охранник зашипел как пробитая штыком автомобильная шина и с удвоенной силой задергал рукоять застрявшего в кобуре пистолета — с моей позиции мне было прекрасно видно, что удерживающий оружие ремешок застегнут.
И, похоже, только поэтому вконец ополоумевший рыночный бродяга еще оставался в живых.
