Дабы не ошибиться, я огляделся еще несколько раз, не поленился перевернуть пару камней, убедившись, что под ними нет молодых змеек и скорпионов, поискал взглядом яркие бутоны цветущих тюльпанов. Обнаружил всего два цветка — и это на таком громадном пространстве. Этого хватило, чтобы убедиться и я повернулся к грузовику, намереваясь возгласом привлечь к себе внимание. Поняв что глуплю, беззвучно выругал себя, дробно перебирая ногами, спустился к грузовику, вскочил на подножку и сообщил Борису, что местность обитаема и здесь ведется постоянное собирательство.
Помрачневший русский кивнул, отвернулся, переглянулся с водителем, а я тем временем вернулся наверх, поднявшись по склону столь же легко, как и спустившись. Я тощий, жилистый, высушенный пустыней, тяжести во мне никакой."
"Две машины медленно продвигались в успевшей раскалиться пустыне, тихо шелестел ветер, сметающий с гребней барханов и холмов мелкий песок. То и дело я бросал взгляд на старый автобус переделанный под подобие внедорожника — глупость, конечно, чересчур он длинный, рама непрочная, тут мелкими переделками и усилением не обойтись.
Но пока машина продолжала движение, возглавляя отряд. Сидящие на его крыше люди Татарина то и дело поглядывали назад, на грузовик, понимая, что в случае чего только прекрасно вооруженные и обученные чужаки смогут нас защитить в серьезной стычке. Они смотрели с надеждой и с опаской. А я глядел на пассажиров автобуса сверху вниз как на смертников с тех самых пор как увидел остатки разбитой Нивы Хурмы.
Трудно сказать почему — просто автобус был таким же как Хурма — старым, чересчур старым и слабым для тех тяжких надежд что возложили на его проржавелые плечи и трясущиеся колесные оси.
Шесть тысяч и три. Ровно столько шагов прошел я по гребню длинного рукотворного холма сложенного мощной техникой из пустой породы вынутой с глубины в полкилометра. А затем обманчивое спокойствие мирного дня разрушилось в мгновение ока — я услышал приближающийся рокот чужих моторов.
Услышал не я один — шедший по гребню соседнего холма Косой Ильяса подпрыгнул, замахал руками, неуклюже ринулся вниз по склону, крича на узбекском и русском языках. Значение выкрикиваемых слово одно и то же — чужие машины идут сюда полным ходом. Автобус издал надсадный гудок, но, хотя бы на этот раз, тормозить не стал.
Я остался спокоен — пока что. Было слышно два мотора, звук не слишком басовитый, доносится спереди, машины идут нам навстречу.
