– Я прекрасно понимаю вас, – спокойно сказал Бейкер. Голос его звучал убедительно. С благодарностью Лиз отметила про себя, что он не пытается ее утешить, а просто говорит то, что думает. – Пожалуйста, не расстраивайтесь так из-за этого, – попросил следователь. – Каждая мать, каждый отец отказывают детям в той или иной просьбе. Ведь, становясь родителями, мы не можем враз отказаться от всех наших маленьких привычек, слабостей, личных удобств. Это остается с нами, и это объяснимо.
Лиз подняла голову. Конечно, по-настоящему утешиться она не могла, но эти слова легли настоящим бальзамом на ее израненную душу.
Она смогла говорить дальше.
– Сара была страшно разочарована. Она ревела, как ненормальная, упиралась ногами в песок и ни за что не хотела проходить мимо карусели. Я… рванула ее за руку и потянула дальше. Я так злилась на нее! Я была в бешенстве, что… вынуждена ехать купаться вместе с ней. В ярости, что она вообще…
– Так?
– Что она вообще родилась на свет, – произнесла Лиз безучастно.
Бейкер молчал.
В какой-то момент Лиз показалось, что он хотел взять ее за руку, но не взял. Они сидели друг напротив друга. Из соседней комнаты доносился грохот телевизора, маленький будильник на прикроватной тумбочке негромко тикал. Испанские буклеты переливались яичной желтизной и васильковой синевой и казались совсем неуместными в этой унылой комнате. Лиз понимала, что говорить им больше не о чем. Хоть в сотый раз рассказывай людям обо всем, что происходило в тот день, они будут лишь мотать на ус ее промахи, а вот от чувства вины перед дочерью ее не избавит никто и никогда.
Ведь Лиз внутренне отторгала ребенка. Ни разу, ни единого момента она не воспринимала девочку как подарок судьбы, а считала ее лишь обузой, оковами, камнем на шее. Лиз смутно чувствовала, что не страдала бы так из-за того, что отказала дочери в удовольствии прокатиться, будь она до того по-настоящему любящей и заботливой матерью для Сары. Женщина понимала, что карусель стала лишь символом всех ошибок, совершенных ею по отношению к дочери.
Наконец Бейкер прервал молчание. Ему нужно было выполнять свою работу и каким-то образом продвигаться вперед.
– Вы сказали, что Сара громко капризничала из-за того, что вы не разрешили ей покататься. Это видел кто-то еще?
Его деловитый тон помог Лиз вынырнуть из мрачного моря ее страданий и снова собраться с мыслями.
– Да, конечно. Мы с ней чуть не подрались из-за этой карусели. Я тащила ее несколько метров за собой, как на буксире.
