Он гоняет на велосипеде по всей округе, чаще всего с друзьями, но кто знает, в каком месте они пожелают разъехаться в разные стороны. Детей на поводке не удержишь. Их невозможно охранять круглые сутки. Можно лишь строго внушить им, что нельзя доверять посторонним. Нельзя садиться в чужую машину. Нельзя уходить с незнакомцами куда бы то ни было. И надо сразу же сообщать родителям о том, что с ними пытались заговорить чужие люди. Однако, – печально пожал плечами Бейкер, – наверняка родители Рейчел Каннингэм много раз твердили ей эти простые истины.
Она была понятливая, умная девочка. И тем не менее предложение незнакомца показалось ей таким заманчивым, что она забыла, о чем ее. предостерегали родители.
– Блин. Вот проклятье! – вздохнула Лиз.
– Да уж, – кивнул Бейкер. – Что тут еще скажешь?
Он внимательно посмотрел на Лиз:
– Чем можно было завлечь вашу дочь? Что она любила? За чем пошла бы на край света с первым встречным?
На душу Лиз медленно опустился тяжелый камень. Ее взгляд непроизвольно скользил по красочным буклетам, изображавшим знойную испанскую землю под ослепительно голубым небом.
Сумеет ли она там забыть обо всем? Сможет ли она вообще когда-нибудь в своей жизни это сделать?
– Карусель, – сказала она тихо.
– Какая карусель?
– В Ханстантоне. Там карусель в двух шагах от автобусной остановки. Самое ее любимое место.
– Знаю я эту карусель. Ваша девочка часто каталась на ней?
Лиз кивнула:
– Вообще-то почти всегда, когда мы ездили на пляж в Ханстантон. Она просто вся тряслась от вожделения при виде этой качели.
Но только…
– Что? – осторожным тоном спросил Бейкер.
– Только всегда было ужасно трудно оторвать ее от этого занятия, – еле слышно выговорила Лиз. – Вы понимаете, стоило пустить ее на карусель – и пиши пропало. Она не понимала слова «хватит». И когда я пыталась увести ее, она поднимала такой страшный вой, так дико отбивалась от меня руками и ногами!
Бейкер улыбнулся:
– Такие уж они, наши детки. Это совершенно нормально. Лиз прерывисто вздохнула:
– Я просто видеть не могла эту карусель! И поэтому, когда мы поехали в тот день на пляж, я сразу же сказала Саре «нет».
Я…
Ее начали душить слезы."
"– У меня не было никакого желания стоять там на жаре и глядеть на эту дурацкую вертушку, – с отчаянием в голосе продолжала Лиз. – Вы понимаете, мне стало просто лень ждать. Не хотелось слушать потом вопли: «Мало!» Я хотела поскорее найти место на пляже, прилечь, расслабиться…
Она замолкла, чтобы совсем не расплакаться.
