С чего ты так раскипятилась?
Она сидела, растирая себе затылок:
– Я страшно устала. У меня все мышцы ноют. И у меня дико разболится голова, если я срочно не выпью кофе.
– Ты скоро его получишь, – пообещал он.
Вирджиния крепко прижала ладони к вискам:
– Мне очень нехорошо, Натан. Я вдруг начала сомневаться, а правильно ли мы с тобой поступаем.
– Вчера ты ни в чем не сомневалась. У меня было такое впечатление, что тебя надо немедленно спасать, что я должен скорее доставить тебя в безопасное место. Ты была на грани безумия.
– Да, – отозвалась она, глядя на туман сквозь боковое окно. – Это правда.
Перед ее глазами пробежали картины вчерашнего дня. Вот она лежит на кровати в спальне Ферндейл Хауса. Прямо на новом платье, которое она только что аккуратно сложила, дабы отправить в чемодан. Она сделала все, что запланировала: купила билет на поезд, сообщила Фредерику время прибытия, упаковала вещи дочери, отвела ее к Уолкерам, вытащила из-за шкафа чемодан, уложила туда белье, колготки, туфли… Она даже сняла с вешалки новое платье и ненадолго задумалась, не лучше ли будет везти его в специальном чехле, чтобы не помять.
Но затем решила, что второе багажное место ей ни к чему, лучше ехать с одним чемоданом, а в лондонской квартире можно все погладить. Она расстелила платье на кровати, осторожно загнула рукава, потом подол… и вдруг опустила руки, понимая, что не сможет уложить его в этот чемодан, не сумеет сесть на лондонский поезд и пойти на званый ужин как безупречная жена многообещающего политика.
Когда к ней в комнату заглянул Натан, она лежала на кровати поверх нового платья и слезы текли по ее щекам, заливаясь в уши.
Она не рыдала – это были тихие, безостановочные слезы.
– Я не могу, – шептала она. – Не могу.
Сейчас она слабо помнила, как Натан осторожно приподнял ее и обнял. Приятно было ощущать свою голову у него на плече. Но слезы полились из ее глаз еще сильнее.
– Не могу, – повторяла она безостановочно. – Я не могу! Его губы прильнули прямо к ее уху.
– Не можешь? – отчетливо проговорил он.
– Тогда не делай этого. Слышишь? Не делай!
Отвечать у нее не было сил. Она только плакала.
– Куда делась та сильная, энергичная женщина? – спросил он тихо. – Та дикарка, которая всегда делала в своей жизни лишь то, что хотела?
Из ее глаз продолжали течь слезы.
– Так чего же ты хочешь, Вирджиния? Куда ты хочешь поехать?
Куда? Она и не думала об этом. Ей только сейчас стало ясно, куда она ехать не хочет. В Лондон. В лагерь Фредерика.
Она подняла голову.
