Вытащив из чемодана толстый пуловер, Вирджиния натянула его, уселась на капот и стала задумчиво жевать сэндвич, глядя вдаль, на пухлую массу серых облаков, что сливалась с матовыми красками окружающего северного ландшафта, уже глубоко затронутого осенью.
К собственному удивлению, она чувствовала, что каждую клеточку ее существа наполняет полузабытое чувство мира и покоя, ощущение свободы и согласия с самой собой. Она с наслаждением вдыхала прохладный чистый воздух, и минуты наступления темноты, превращения дневного света в ночной мрак казались ей таинственным волшебством.
Когда-то ей были знакомы такие моменты и такие чувства, но с течением времени она подзабыла их. Теперь же Вирджиния снова чувствовала себя лишь яркой частицей настоящего, а прошлое и будущее для нее просто не существовало. Вся, без остатка, она растворилась в «здесь и сейчас».
Вирджиния вспомнила о студенческой поре – тогда она употребляла гашиш. Высшим кайфом при этом было добиться как раз такого единения себя с настоящим.
А теперь ей удалось это безо всяких наркотиков… Достаточно оказалось лишь этого приглушенного вечернего света и полной умиротворенности окружающего ландшафта.
Натан оставил ее одну, а сам отправился на пробежку, чтобы размять затекшие ноги и руки. Когда через час снова показалась его бегущая фигура, Вирджинию вдруг обожгла одна мысль, и волшебство момента внезапно рассыпалось. Она неожиданно поняла, что гашиш, кроме всего прочего, оказывал на нее еще одно действие: он полностью развязывал ее самые низменные сексуальные инстинкты.
Вечеринки, на которых налево и направо раздавались сигареты или печенье, обильно сдобренные наркотиком, часто заканчивались разнузданными сексуальными оргиями. Вирджиния смутно припоминала, что не раз и не два оказывалась в страстных объятиях незнакомых мужчин, любовников на одну ночь, тоже одурманенных до предела. Она была тогда просто ненасытна, и все ее комплексы в такие минуты испарялись бесследно.
Перед ней стоял Натан.
Его волосы овевал влажный вечерний ветер, на его лице играли тени уходящего дня, и Вирджиния подумала: нет, в этот раз все не так, сейчас наркотики определенно ни при чем!
Именно в эту секунду ей захотелось секса с ним. Прямо тут, на капоте, или внутри, на сиденье, или даже просто на песчаной земле. Ей было все равно где, только бы это было немедленно, быстро и бурно. Безо всяких «до» и «после». Лишь только секс, без прикрас, в чистом виде.
