– Почему?
– Потому что… – Эндрю буравил взглядом темное пространство между стеной и шкафом. – Сьюзан ждет ребенка, – сказал он наконец.
На улице кто-то завопил во всю глотку, затем послышались грохот и лязг металла. Видимо, гостиничные рабочие разгружали фургон, отчаянно ругаясь и споря. Потом в их перепалку вклинился пронзительный женский визг.
Вирджиния почти не слышала этот шум. Он показался ей приглушенным и посторонним, долетающим до нее как будто с другой планеты.
– Что? – растерянно переспросила она.
– Жена сказала мне об этом в начале февраля.
– Но как же… я имею в виду… когда?
– В сентябре, – ответил Эндрю. – Ребенок родится в середине сентября.
Вирджинии стало не по себе. Почувствовав головокружение, она осторожно прислонилась спиной к массивному изголовью кровати.
– Значит, в сентябре, – повторила она. – Получается, это было в декабре…
Она замолчала."
"Эндрю выглядел так, словно больше всего на свете ему хочется выпрыгнуть из окна и убежать куда глаза глядят.
– Ну да, в декабре, – подтвердил он, – когда Сьюзан приезжала в Кембридж. Мы оба выпили по бокалу. Это естественно, ведь было Рождество. Все произошло очень просто, само по се…
Внезапно он понял, что запутался в собственной лжи, но все же попытался довести до конца свою очередную нестройную версию.
– Но ведь ты уверял меня, что уже целый год не прикасаешься к ней!
– Я говорил правду. Это случилось один-единственный раз. Внезапно, по настроению, после бокала вина… Потом я удивлялся сам себе, ломал голову: ну почему же так получилось…
– Ты уверен, что это именно твой ребенок?
– Да, – кивнул Эндрю.
Головокружение у Вирджинии усилилось. Она открыла рот, чтобы закричать, но не могла издать ни звука.
3
Дженни Браун терпеть не могла спать днем. Но во время школьных каникул ее каждый день заставляли спать после обеда. До чего бессмысленным казалось ей это занятие! К тому же в течение учебного года тихого часа ей никогда не устраивали, ведь она возвращалась домой во второй половине дня.
Однако мама все равно настаивала на том, чтобы Дженни раздевалась и на полчаса отправлялась в кровать. Спорить с ней было бесполезно. Можно хоть сто раз повторять, что она совсем не устала, все равно ответ был один: «Марш в кровать! В конце концов, я тоже имею право на отдых!» С тех пор у Дженни появились смутные подозрения, что мама посылает ее спать только потому, что не хочет уделять ей время.
