Слышится треск ткани. И я даже возмутиться не успеваю. Потому что наслаждение накрывает волной.
— Марат! — шепчу уже не возмущенно, а с призывом.
Выгибаюсь в его сильных руках. Он, словно умелый музыкант, касается нужных струн. Выбивает из меня музыку в виде сладких стонов. А потом пронзает так, что я вздрагиваю всем телом и кричу.
— Тише. Тише, мышка. У нас гости. Ты ведь не хочешь, чтобы чужой мужик услышал, как ты кричишь, когда…
— Ты извращенец! — возмущаюсь.
— Ты сама меня таким сделал!
Он двигается всем своим телом, и в такт ему двигаюсь я.
Сливаюсь с ним в одно целое. Подхватываю каждое его движение. Соглашаюсь на каждое безумство. И четко понимаю — Марат не единственный извращенец в нашей семье.
Не зря ведь говорят: муж и жена — два сапога…"
"Не помню в какой момент вырубаюсь и засыпаю. Порой Марат увлекается. Очень часто увлекается. И я чувствую, как сильно мне не хватает выносливости. Как его натренированное тело легко выдерживает марафонский темп. Когда я сдаюсь почти сразу.
Может в спортзал походить? Вспоминаю нашу неудачную тренировку с Крис, когда мы еще жили на квартире с товарищем майором.
Наверное, во время беременности лучше не стоит. Позже. Если, конечно, Марат не захочет третьего и не решит сделать из меня вечный инкубатор для детей.
С утра просыпаюсь взлохмаченная. На тумбочке записка, что он уехал по делал. Бизнес не ждет. Даже в выходной. Как старомодно. Нет, чтоб написать смс. Но мой мужчина оказывается тот еще романтик. Когда не пытается придумать «гениальный» план по нашему спасению.
Я от последнего еще не отошла.
Был он прав или нет, решив поступить таким образом, я до сих пор понять не могу. Решив оставить меня и таким образом защитить. Я бы, наверное, предпочла, чтобы он этого не делал. Предпочла пройти с ним через все рука об руку. Даже если бы это оказалось опасно. Хотя куда уж опаснее того, что мы пережили.
Топаю на кухню. Настраиваю модную навороченную кофеварку. В ней не кофе варить надо. А детали для спутников изготавливать.
Достаю себе чашку и поднимаю глаза, когда на кухню заваливается Игнат.
Огромный и такой же взлохмаченный после сна. Только он вчера пил. А я… Стыдно вспомнить, чем я вчера занималась. А еще стыднее, если он все слышал. Но надеюсь, что нет. Стены нашего дома толстые. А Игнат наверняка спал как убитый.
— Мне тоже налей, — чешет живот под обтягивающей мускулатуру футболкой.
Щурит красные глаза.
— Я, вообще-то, больше не твой секретарь!
— И слава богу! От тебя убытков было больше.
