Хотя и этот выше человеческого роста.
Я забрала Тимура из садика. Все равно новая беременность не позволит полноценно строить карьеру. Да и Марат… Его ревность — это отдельная тема. По первости мне даже безумно нравилось. А вот теперь начинает напрягать. Но я с ним поговорю об этом… позже. Не сможет же он всю жизнь держать меня взаперти? А сама тем временем занимаюсь дома. Ищу в интернете всякие бесплатные курсы и мечтаю однажды восстановиться в универе.
Все-таки обеспечивающий мужчина под боком — это здорово. Но и образование лишним не будет.
Не то что я сомневаюсь в Марате. Только жизнь настолько непредсказуема. Я успела убедиться в этом на собственном опыте. И лучше быть готовой ко всему.
Детская сына на втором этаже, поэтому, когда мужчины достаточно шумно заваливаются внутрь, он не просыпается. Я помогаю раздеть Игната. Тот едва стоит на ногах и наверняка бы давно грохнулся прямо на твердую плитку коридора, если бы Марат его не держал.
— Да, уж, — только и могу сказать.
— Моя лисичка… — икает Игнат и тянет ко мне свои руки.
Глава 36
Я успеваю отпрыгнуть, но Марат еще быстрее дергает его на себя.
— Совсем спятил! Это моя жена! Только попробуй хоть пальцем ее тронуть, спать будешь на коврике у крыльца! В холоде!
— Уууу… злой какой… — Игнат по-дурацки улыбается, а потом снова пытается вглядеться в мою фигуру, — ты правда не Соня.
— Нет, Игнат. Я не Соня. Я Аня.
— Эх… Так и знал, — бормочет он и окончательно отрубается.
Мой муж пожимает плечами в жесте «а что я?»
— Тащи его на диван, — машу рукой, — я там постелила.
Сама поднимаюсь и укладываюсь в кровать. На тумбочке мигает огоньком радио-няня. Видео тоже есть и не только в детской. Дай волю, и Марат бы камеры прямо на нас установил. Но подобного бреда я не допускаю. Хватит нам и охраны у ворот.
Минут через десять чувствую, как рядом прогибается матрас. А наглая мужская лапа уже обнимает за талию.
— Марат, я устала очень.
— Скажи еще, что голова болит, — обдает он волосы своим горячим дыханием.
— Как угадал?
Пытаюсь оттолкнуть его руку, но он лишь сильнее впивается в ткань тонкой сорочки.
— Вот она значит какая? Семейная жизнь.
От его обреченности в голосе хохотать хочется. Но вместо этого я охаю, когда вторая рука ловко ложится на мою грудь.
— Марат!..
— Да, Аня!
— Я не хочу!
— Правда? А если проверить.
Резко выдыхаю, почувствовав длинные пальцы, устремляющиеся в самый низ. Ловко подныривающие под одежду. Сметающие со своего пути все препятствия. Впрочем, их, итак, немного.
