Романы. Не пробовали?
Подхожу прямо к раковине и беру свой пропуск. Видимо от неожиданности никто из девушек ничего сделать не успевают. А может задумались о своей дальнейшей профессии.
Я не теряю времени даром. Пытаюсь оттеснить ту, что возле двери зависла. Аккуратненько подвинуть. Так чтобы никто из нас не пострадал. И мне это почти удается. Как в себя приходит другая. Отлепляется от раковины. Визжит что-то угрожающе. И я даже глазом моргнуть не успеваю, как с ног до головы оказываюсь облита ледяной водой.
Буря негодования внутри нарастает.
Я еще могу позволить смеяться над собой. Плевать. У меня шкура толстая. Все стерпит. Но они могли причинить вред ребенку. Глаза закрывает кровавая пелена.
Иду к ближайшей кабинке. Хватаю первое, что под руку попадается. И начинаю колотить сначала одну. Потом другую. Эти дуры кричат так, будто я их битой лупасю, а не обычным ёршиком для унитаза.
— Идиотка! Он же грязный!
— Не грязнее вас, кикиморы! — вдариваю одной по копне напомаженных волос, — еще хоть пальцем ко мне прикоснетесь и знаете куда я вам этот ёршик засуну? Знаете?!
— Знаем! Знаем! Отстань, больная!
Девушки выбегают с криками, а я выдыхаю.
Приваливаюсь спиной к холодной мраморной стене. Пытаюсь осмыслить произошедшее. Но из-за холода мысли путаются, а тело начинает бить дрожь.
Одежда на мне вся насквозь промокла. И хоть в помещении достаточно тепло, но как я буду добираться до дома? У меня здесь нет никакой сменной сухой одежды. Можно попробовать вызвать такси и по-быстрому добежать.
Уже собираюсь с силами, чтобы оторваться наконец от гладкой поверхности. Как дверь в туалет распахивается. Неужели эти курицы решили вернуться и отомстить. Мало им? Я еще могу добавить.
Вытягиваю перед собой ёршик, как шпагу.
— Что ты опять устроило, чудовище?
Беззлобный стон начальника нажимает на нужный рычаг. Переключает агрессию в усталость и обиду. Вся моя бравада рассыпается на мелкие осколки. Будто ее никогда и не было. А остается лишь слабая, запуганная девочка, которой сейчас очень плохо.
Ведь, кажется, что весь мир отвернулся. А всего-навсего один человек.
Сама не понимаю, как и почему я оказываюсь плачущей на плече у Игната. И уже не важно, что подумают вокруг окружающие. Не важно, что мы с ним можем опять стать центром офисных сплетен. Мне сейчас просто необходимо его крепкое плечо. В которое можно уткнуться носом. И сквозь запах одного мужчины. Дикий, чужой. Почувствовать едва пробивающиеся тонкие нотки терпкого лосьона. Такого знакомого.
