– Прошу дорогих гостей, – Станислав повел рукой, – за скромное угощение простите. Но нет дорогой мамуси.
– Да чего там. – Гончак открыл бутылку.
Гости сели так, чтобы контролировать окна и дверь.
Тройский посмотрел на них и улыбнулся снисходительно.
– Ну, с приездом, Станислав Казимирович. – Волощук поднял кружку…
Они уже выпили понемногу, уже вспомнили фронт, за друзей подняли чарку.
– Чего вы напуганные такие в тылу-то?
– Банда, брат. – Гончак грохнул кулаком по столу. – Сволочь всякая крестьянина обирает.
Ты по деревне шел, сам видел: как вымерла. Запугали людей.
– Остались бы, Станислав, – вмешался в разговор Давыдочев.
– Не могу, братья, всю войну того часу ждал, когда своих обниму.
– Не неволю, – Волощук разлил самогон, – сам служил, знаю, что такое отпуск.
* * *Токмаков услышал свист и напрягся, словно для прыжка. Свист повторился. Глаза, привыкшие к темноте, различили уродливо-нереальную фигуру Яруги, не идущего, а словно скользившего над землей.
Токмаков собрался идти за ним, но затрещали кусты, и из леса вышел коренастый, приземистый человек, лица которого капитан разглядеть не мог.
Они остановились буквально в пяти шагах от Токмакова.
– Ну?
– Харч повезут завтра.
– Так, а где власть?
– Гуляют. Сын Тройского на побывку приехал, у него и гуляют, бимбер у меня взяли.
– Все в доме Тройского?
– Ага.
– Ну, ты иди, Яруга, иди. – В голосе коренастого послышался охотничий азарт. – Иди, у меня для них гостинец припасен…
Коренастый шел задами деревни уверенно и быстро, как ходят люди, хорошо знающие местность.
Токмаков двигался за ним, больше всего на свете боясь оступиться.
У дома Тройского капитан отстал, легко перемахнул через плетень и оказался возле дома на пару минут раньше бандита.
В доме играла гармошка и чей-то голос, несильный, но приятный, пел «Землянку».
Токмаков прижался к сараю и снял ТТ с предохранителя. Бандит перелез через забор, сунул руку в карман и достал гранату-«лимонку». Он был шагах в трех от капитана.
Токмаков выстрелил, не давая ему выдернуть кольцо. Песня оборвалась.
Токмаков прыгнул к упавшему, поднял гранату и побежал.
Гончак из окна увидел убегающего человека и ударил по нему из автомата. Давыдочев стрелял с крыльца вслед неясной, петляющей среди заборов фигуре.
Токмаков бежал, слыша за своей спиной грохот автоматов, пули с противным визгом проносились мимо, кроша плетни, сбивая макушки кустов.
* * *– Посвети-ка, – сказал Давыдочев.
