Ходка у тебя первая, ты порядков не знаешь.
Никитин достал из стола дактилоскопические карты.
– Видишь? Это твои отпечатки на руле автомобиля Тимохина, а эти наши эксперты сняли на даче, эти – на квартире убитого тобой Виктора. А вот эти… – Никитин сделал паузу, – мы сняли с пистолета Марголина образца 1949 года, номер ПМ-616.
– Нет, – вскочил Остроухов, – у вас нет пистолета.
– Это ты прав, Гарик. Пистолет у Толика. Но стрелял ты.
– Нет. Это он стрелял. – Гарик заплакал.
Никитин налил ему воды, протянул папиросу.
Встал, похлопал парня по спине:
– Не разводи сырость, ты же не баба. У тебя есть шанс живым остаться. Учти, Толик все на вас сбросит. Давай как мужик. Честно. А мы тебе поможем. Помни, суд чистосердечное признание всегда в расчет берет.
Гарик выпил воды, закурил.
«Все, – понял Никитин, – поплыл фраерок, сейчас начнет молотить, только записывать успевай. Таких, как он, колоть – только квалификацию терять».
– Что говорить?
– По порядку. Как Толик этот всплыл, как Тимохина убивали, как квартиру его грабили.
– У меня папа больной, – всхлипнул Гарик, – у него сердце.
– Ничего. Академика Остроухова в кремлевской больнице подлечат. Такому человеку пропасть не дадут. Давай, Гарик, раньше сядешь – раньше выйдешь.
– А вы меня в тюрьму посадите?
– А ты думал, за соучастие в убийстве и квартирную кражу в пионерлагерь «Артек» отправим? Начнем по порядку. Фамилия, имя, отчество. Год и месяц рождения.
ДаниловОт вокзала он поехал на трамвае, хотя можно было быстрее добраться до Кировской на метро, а там сесть на трамвай, но Данилов любил эти старенькие московские электровагоны, снующие по всем городским закоулкам.
Конечно, он понимал все удобства метрополитена, но трамвай оставался для него любимым видом транспорта. Данилов стоял на задней площадке, глядел, как проплывают за окном маленькие, трогательные московские домики, и ему становилось хорошо и спокойно. Он вспоминал Мишку Дремова, которого первый раз брал в двадцать шестом году на знаменитой малине Надьки Самовар на Маросейке.
Молодой был Мишка, красивый, сильный и веселый. Брал Данилов его за налет на ювелирный магазин Кузнецова. В Гнездниковском – МУР тогда помещался там – Мишка сказал, криво усмехнувшись разбитым ртом:
– Какой костюм порвали.
Он посмотрел на оторванный лацкан пиджака, потом рванул его и бросил на пол:
– Я тебя запомню, сыскарь, – и глянул на Данилова так же, как и сейчас, в палате-камере.
Несколько раз пересекалась их жизнь. И всегда Мишка убегал, а он ловил.
