И этот взгляд… Полный похоти и порока.
Я боюсь головореза. До чертиков. Боюсь, но все равно реагирую на него так неправильно. Лучше бы подумала о парне, которого предаю.
После душа я снова накидываю на голое тело халат и какое-то время провожу в комнате.
Здесь нет абсолютно ничего интересного, поэтому надолго меня не хватает. Если останусь сидеть здесь — до вечера не доживу.
Мне стоит неимоверных усилий покинуть пределы своей клетки. Там, снаружи, намного страшнее, чем внутри. Полно людей и полная неизвестность.
Спускаюсь на первый этаж и попадаю в просторную гостиную. Осматриваю ее в поисках той двери, о которой говорил Ризван. Интересно, почему туда нельзя ходить? Что такого ужасного он там прячет?
Несмотря на жгучее любопытство, я одергиваю себя. Сказано не заходить, значит, не буду. Вдруг там реально что-то опасное, или что-то такое, за что меня сразу убьют. Уверена, ни у Алаева, ни у его людей даже рука не дрогнет.
Хоть меня и пугает ситуация в которой я оказалась, умирать все равно не хочется.
Я поняла, что, несмотря ни на что, до чёртиков хочу жить, и эту жажду жизни никто не сможет у меня отобрать.
Где-то недалеко слышится шум. Сначала я пугаюсь, но когда начинаю различать женские голоса, решаю пойти в ту сторону.
Здесь находится хозблок и кухня, на которой копошатся несколько женщин.
— Здравствуйте, — стучу по дверному косяку, обозначая свое присутствие.
— Здравствуй, — здороваются они со мной практически хором.
Я не знаю, с чего начать разговор.
Вообще не понимаю, зачем пошла сюда. Но работницы Ризвана решают все за меня. Что-то спрашивают, правда, стараются не касаться темы моего присутствия в доме. Наверное, им тоже неловко такое обсуждать.
— Быть может, я чем-то помогу? — предлагаю я в итоге, потому что это кажется отличным способом отвлечься.
— О, нет, — первой отзывается повариха, — я к своей плите никого не подпущу.
Она добродушно улыбается, и этот отказ не кажется обидным.
— Ну, я могу сделать что-то еще. Может, нужна другая помощь? — не унываю я.
На самом деле, я особо не делала ничего по дому. Положение отца позволяло нам содержать домработницу и даже повара, который кормил нас все дни, кроме выходных. В субботу и воскресенье всегда готовила мама. И мы проводили чудесные семейные вечера.
Надеюсь, папа уже занимается моим спасением… Я до сих пор чувствую вину за то, что настояла на этом дурацком дне рождения, и что из-за этого все обернулось таким вот образом.
