Особенно, когда Алаев смотрит на меня вот так. Смотрит и наслаждается моей беспомощностью, тем, что может делать, что захочет, а я не смогу и слова сказать.
— Только место у моего члена заслужить надо. И право кончить тоже. Так что считай, это был мой тебе подарок.
До меня только сейчас начинает доходить смысл слов Ризвана. Он не будет со мной таким, каким был несколько минут назад. Это тоже было частью игры. Нежности и ласки ждать не стоит. Не от него.
Совершенно ясно, как он заставит меня «зарабатывать» право делить с ним постель, ведь это нужно мне, в первую очередь.
Получается, я должна буду сама делать все для того, чтобы этот мужчина захотел… захотел заняться со мной сексом.
Мобильный телефон Алаева оживает на столе.
Пока главарь банды тянется за смартфоном, я спешу свести ноги, в надежде, что он не обратит внимания.
Ризван действительно отвлекается на телефонный звонок, и жестом показывает мне подняться.
Я быстро вскакиваю на ноги, несмотря на то, что все еще чувствую в них тяжесть.
Мне не хочется перечить или хоть как-то привлекать к себе дополнительное внимание.
Бандит тоже встает со стула и отходит в сторону прежде, чем принять вызов.
Недолго думая, я снова возвращаюсь на свое место. Не уверена, что мне позволили уйти совсем.
Сердце колотится. Руки дрожат. В мыслях какая-то непонятная каша.
Я оглядываюсь по сторонам, с радостью отмечая, что поблизости совершенно нет людей.
У меня будто здоровенный камень с души слетает. Не знаю, что было бы со мной, если бы хозяин дома творил все эти непотребства с моим участием на глазах у всех.
Я бы тогда потеряла к себе всякое уважение. Его и так остался грамм.
Обидно, что так легко сдалась. Ведь я могла бы только сделать вид, что получаю удовольствие, а не получать его на самом деле. Не растекаться лужицей от ласк этого мужчины. Не желать, чтобы он продолжил нагло толкаться у меня между ног.
Мне больно осознавать и принимать свое падение. Стыдно перед собой и перед родителями. Они воспитывали меня не так.
Единственное успокоение нахожу в том, что так я спасаю Юлю, хоть и никто не дает мне гарантии на то, что Ризван не поменяет свое решение, не заберет слова обратно.
Наверное, ему понравилась моя покорность, и этому стоит радоваться. В противном случае, Алаев бы вообще мог отдать меня охране или, как он там говорил.
Неприятное чувство подступает к горлу. Я зачем-то в красках представляю свою участь в таком случае, и она мне очень не нравится.
