Женщина перевела на меня тяжёлый взгляд карих глаз и сдержанно спросила:
— Он в самом деле не опасен для детей?
Фу, как невежливо. Я же здесь стою и всё слышу. Нельзя так игнорировать разумного.
— О чём ты, Маша, — удивился Иван. — Я ведь уже говорил.
— Не бойся, графиня, — взял я слово, когда Иван замолчал. Его жена удивлённо уставилась на меня, а я продолжил: — Детей я ем только в полнолуние. А у меня тут, — обвёл я взглядом свой каменный зал, — окон нет, так что я не знаю, когда луна будет полной.
Графиня нахмурилась.
— Костя! — возмутился граф. — Я же просил тебя воздержаться от странных шуток! Маша, он мой брат. Конечно же, он безопасен для наших детей.
— Он ходячий труп! — припечатала Марья.
— Не без этого, конечно, графиня, — снова заговорил я. — Но зачем же так грубо-то? Ты задеваешь мои нежные чувства. Эх… Современные люди сплошь жестоки и бесчувственны! Не то что раньше. Вот мы в своё время жили очень трепетно и очень тонко чувствовали.
Графиня нахмурилась ещё сильнее.
— Костя, Маша, хватит! — проговорил граф. Голос его прозвучал на удивление твёрдо.
— Хорошо, — в тон ему произнесла жена. — Лишь задам вопрос твоему брату. Скажи, Константин, ты подчиняешься приказам Ивана?
— Маша! — возмутился граф.
— Я отвечу, — проговорил я спокойно, глядя в глаза графине. — Я должен твоему мужу за свою жизнь. И долг свой выплачу. Я не позволю никому навредить его семье.
Графиня хлопнула пышными ресничками и поджала губы.
— Звучит достойно… — проговорила она и повернулась к Ивану.
— Дорогой, я уже говорила тебе много раз, ты невероятен. Я очень-очень тобой восхищаюсь. Ты в самом деле сотворил чудо.
Она обняла его и поцеловала в щеку. Иван расплылся в улыбке.
— Значит, ты не против Кости? — спросил он осторожно.
— Конечно нет, — легко ответила графиня, зашагав к выходу. — Ты ведь всё равно отдашь его Корявому. Пойти к этому бандиту в уплату нашего долга — лучшее, что может сделать Константин, чтобы отблагодарить тебя и спасти твою семью.
Она мило улыбнулась и помахала мне ручкой.
Вот ведь стерва! Может, стоит высказать ей пожёстче?
Хотя… где-то на задворках моего сознания у меня бродит понимание, что к пузатым женщинам стоит проявлять снисхождение. Быть с ними помягче, как с ребёнком. Чтобы не сломать ненароком.
Стоп. Не ко всем пузатым. А только к тем, у кого под сердцем вторая жизнь.
Так, о чём я вообще думаю? Я только что услышал что-то неприятное.
