— Восхитительно! — выпалил граф, бросившись к узору.
Встав на колени, он принялся внимательно разглядывать линии и завихрения. Затем осторожно провёл по ним пальцем и прошептал:
— Поразительная работа… такая точность… Филигранность! — Он вскинулся и, уставившись мне в глаза, выпалил: — А сама задумка⁈ Я бы никогда до такого не додумался бы!
Мне стало приятно от его слов. Всё-таки граф не совсем профан, раз может разобрать истинное искусство.
— Полагаю, просто у тебя не было достойного наставника, — произнёс я, наблюдая за тем, как скрупулёзно Иван изучает очередное моё улучшение.
— Да и опыта мало.
— Конечно не было, — пробормотал он себе под нос, полностью погрузившись в исследование. — Откуда ж им взяться? Наставнику и опыту? В запрещённой-то магии. Чудо, что я вообще смог хоть какие-то знания собрать да ингредиенты.
Что он сейчас сказал? Учение заклинателей смерти под запретом? То есть, граф Иван не зелёный дундук, а гений-самоучка, который смог призвать мою душу?
Я оглядел рисунок на полу совсем другим взглядом.
Он сам до всего этого дошёл.
Он сам смог засунуть человеческую душу в какую-то нелепую птицу. А ещё создал для меня функционирующее тело из частей разных тел и призвал меня — Хозяина Смерти.
Вот кто на самом деле впечатляет и достоин восхищения.
— Господин, я оставлю ваши инструменты здесь и, с вашего позволения, отправлюсь помогать с завтраком, — привлекла к себе внимание служанка.
— А? — удивлённо уставился на неё Иван.
— Не хочешь поучиться с нами?
— Хочу. Но, боюсь, я буду мешать вашей идиллии. А ещё — голодная госпожа, при всём уважении, это самое страшное бедствие, которое может настигнуть ваш дом. Мой долг — ваш дом защищать во что бы то ни стало.
Иван замер, видимо, представив свою голодную жену. Судорожно сглотнул и произнёс:
— Согласен, иди.
Он отвернулся, потеряв всякий интерес к служанке.
— Господин, не задерживайтесь сильно и скорее поднимайтесь к завтраку. Вам не стоит пропускать приёмы пищи.
Госпожа опять будет ругаться.
— Ага-ага, — закивал он, упав на четвереньки и начав разглядывать очередной мой узор.
Прасковья тяжело вздохнула и оставила нас вдвоём.
— Твоя жена, как я погляжу, часто ругается, — проговорил я, подходя к графу.
— Ну а что поделать, тяжело ей, — отозвался он и посмотрел на меня. — Великолепная работа. Я тоже так хочу! Хочу начать практиковаться немедля!
— Ну, тогда хватит бесцельно ползать.
