Очевидно, Прасси понял, что именно имеет в виду этот эксперт, и разразился длинным итальянским ругательством.
– Он не посмеет, – убежденно произнес Прасси, – иначе мы вырежем всю его семью: мать, сестру, племянников.
– Он уже их дал, – сообщил Дронго, – не-ужели вы считаете, что, помогая мне захватить вас, он не сделал свой выбор? Сальваторе Мелони больше не существует. Вместо него появится другой человек. Он сам и вся его семья пройдут по программе защиты свидетелей. У вас нет ни единого шанса остаться на свободе, сеньор Прасси.
Его собеседник замолчал. Он не хотел больше спорить. До назначенного времени оставалось около десяти минут, когда позвонил Мэтьюз.
– У них все в порядке, – сообщил он, – на место выехал сам заместитель директора ФБР. Это мой бывший ученик. Они ждут твоей команды.
– Спасибо, – поблагодарил Дронго.
Машина подъехала к зданию «Пилигрима». Около него толпилось человек десять вооруженных людей. Впереди всех стоял сеньор Собреро. Лоусон остановил машину, выключил фары.
– Как только сеньор Прасси будет рядом с нами, открывайте огонь из автоматов по этим ублюдкам, – приказал Собреро, обращаясь к своим людям, стоявшим у него за спиной, – можете стрелять прямо по машине.
Дронго вылез из автомобиля вместе с Альфредо Прасси, приставив пистолет к его спине.
– Я привез вам вашего босса! – крикнул он.
– Отпускайте его, – крикнул Собреро, – мы выполнили ваши условия. Женщина уже в отеле.
– Я тоже выполнил ваши условия, – прокричал в ответ Дронго, – он рядом со мной, живой и здоровый.
– Отпускайте! – нетерпеливо закричал Собреро.
– Только один момент, – пояснил Дронго, – я ведь не американец. Я пообещал отпустить вашего босса и привез его сюда, чтобы сделать так, как я обещал.
Он посмотрел на своего пленника.
– Сеньор Прасси, вы свободны. Можете уходить. Хочу вам сказать на прощание, что в отличие от вас я не так люблю деньги, женщин, дорогую одежду, машины, власть, породистых собак и пентхаусы. Хотя не вижу в этом ничего плохого. Мне всегда больше нравились книги и путешествия, хотя к красивым женщинам я тоже неравнодушен.
Но моей единственной и подлинной страстью является моя работа, которая приносит мне особое удовлетворение, когда я разоблачаю таких типов, как вы. Прощайте.
– Ты еще и дурак, – сказал с сожалением Прасси, – как только я дойду до них, ты будешь мертв. Тебе не разрешат отсюда уехать живым.
– Не сомневаюсь в вашем благородстве, – усмехнулся Дронго, – идите и до свидания.
