Заявит что-нибудь идиотское. Собьет мне весь настрой и разозлит до кровавой пелены перед глазами.
И я тихо, но отчетливо говорю:
— Скажешь хоть одно слово, и я вставлю тебе кляп. Ты лежишь на спине, поэтому захлебнешься слюнями и умрешь. Кивни, если поняла.
Она вся напрягается, но кивает.
Просто необъезженная. Толком не ломанная. Ничего, научится послушанию.
Мне остро хочется закурить, хотя приступы накатывают все реже.
Блять. Курение — слабость. Выпивка — слабость. Бабы — слабость.
И я снова целую Анхелу в живот.
Если поддаться слабости, пропустить ее через себя, она отпустит. Рассеется.
Чика опять дергается. Скорее всего она не фригидная. Она очень даже чувственная. Осталось только это дело разбудить и спалить ее нахер.
Чем больше Анхела Рубио станет бояться, ненавидеть и презирать меня, тем больше напряжется. А потом не выдержит и обкончается.
И я вообще прекращаю думать о чем-либо, покрывая весь ее живот поцелуями. Мне хочется кусать ее. Вгрызться. Оставить на ее белой коже свои следы.
Но так долбаный ангелок в жизни не заведется."
"И я целую ее горячо и крепко, злорадно наслаждаясь тем, как чика активно пытается сопротивляться.
Наручники надежно ее держат — все, что чика может — свезти себе кожу. Она пытается втянуть живот, но забывает, что от этого промежность тоже немного напрягается, и туда приливает кровь.
Глаза ангелка гневно блестят, и я чувствую, как ей хочется рассказать мне что-нибудь душевное.
А в моих ушах внезапно всплывает бесстыдное «еще!», и я совсем теряю голову.
Целую чику яростно, как в последний день жизни, прикусывая кожу и сразу зализывая укусы.
Живот около пупка, у самого треугольника курчавых волос, бедра.
И торжествую, когда слышу, как дыхание Анхелы Рубио тяжелеет.
За своим не слежу. Я перевозбужден. Член упирается в матрас, и трется об него, ну и пусть.
Я сдержусь, мать твою, чтобы потом не сдерживаться вообще и брать эту суку раз за разом. Столько, сколько выдержу, а выдерживаю я много и долго.
Ее ноги разведены, и я вижу, что она все еще довольно сухая.
Но клитор и половые губы уже слегка припухли. И это красиво.
Я рычу от возбуждения. Твою мать, куда еще сильнее меня возбуждать.
Удваиваю напор. Поцелуи жарче, а укусы легче. Совсем дразнящие.
И понимаю, что все делаю правильно.
Анхела Рубио пытается дышать ровно, но у нее нихрена не получается.
А мне нужно, чтобы она запаниковала. Чтобы совсем искусала себе губы в попытке ничего не чувствовать.
