Но я чувствую только легкий запах средства, которым Рейес мылся. Что-то яблочное. Теперь я буду ненавидеть яблоки.
Я постараюсь отрешиться от всего, что произойдет. Как будто я в самом деле — кукла. Так мои чувства и моя чистота останутся со мной.
Рейес ничего не получит добровольно.
Я смотрю на его увитый венками слегка покачивающийся член. Основание утопает в густых волосах. Конечно, Рейес не стрижется и не бреется. Он весь заросший. Только на голове волосы скорее короткие.
Я пытаюсь думать о чем угодно, но не могу думать ни о чем, когда Рейес вдруг резко проникает мне в рот, и у меня сводит губы и горло.
То, что казалось огромным на вид, на ощупь кажется еще толще. Он нереально большой для меня.
Я начинаю давиться, и Рейес вытаскивает член. Увы, не полностью.
Член странно проскальзывает по моим губам. Как что-то… нет, пожалуй, это ощущение ни с чем не сравнить.
— Шире рот. И вдохнула глубоко. Женщина должна сосать, чика. Особенно такая дурная, как ты.
Мерседес говорила, что мужчины любят минет.
Ты не унизишь меня этим, дьявол. Я просто вытерплю тебя, даже если будет больно. Я смогу.
Плевать на твои слова. Женщина ничего не должна.
Я не буду умолять тебя о пощаде, Рейес. Я просто…
Мужчины и женщины созданы друг для друга. Даже рослые и не самые высокие.
Доктор Хименес сказал, что Рейес не повредил мне внутренние органы. Что он порвал меня так, как мог бы любой крупный и страстный мужчина. Значит, я смогу принять его.
Смогу вытерпеть этот отвратительный толстенный член, вонзающийся в самое горло.
Я хриплю и давлюсь, а Рейес насаживает меня на себя, и в его дьявольских глазах одно бешенство.
И голод. Тот странный, непонятный мне голод, на который откликается что-то темное глубоко внутри меня. И смеется над Рейесом.
Тебе не будет хорошо со мной, дьявол. Никогда.
Мне в горло бьет что-то, на вкус похожее на жидкое яйцо. То, в чем был член Рейеса в прошлый раз. Сперма. Но теперь без привкуса резинки.
Он смог кончить, и я чувствую тупую боль в сердце.
Я не хочу, чтобы он кончал.
Пусть вечно голодает. Но Мерседес внутри меня смеется и говорит: «Мы женщины, Анхелика. Мы побеждаем иначе».
Я верю ей. И только потому снова терплю, когда Рейес вздергивает меня на ноги и выскабливает мне зубной щеткой рот.
В воздухе опять тянет яблоком, и меня чуть не выворачивает на пол.
Я хочу верить, что Рейес угомонился и уйдет к себе. Что я смогу выплакаться и зализать раны.
Губы и щеки все еще болят после его дубины.
