Писала про события десятого марта сразу после четырнадцатого мая. И с годами своевольничала.
Фриковато."
"А ведь она казалась мне тихой задумчивой девушкой с покладистым характером. Часто настолько уходила в свои мысли, что даже носки ее туфелек смотрели куда-то в сторону от меня.
Анхела, кстати, тоже задумчивая. Но она никогда со мной так надолго не зависает. А ее туфельки всегда повернуты ко мне.
Я листаю дневник, пытаясь найти более-менее свежую дату.
Первые воспоминания мне не нужны. Вот уж догадываюсь, что Клара ничего хорошего не подумала про мальчишку, который лихо подставил ей подножку.
Она рухнула на грязную землю в прелестном кремовом платьице, которое тогда показалось мне идиотским подобием пирожного.
Ну а я ржал во весь голос и, конечно, не стал предлагать ей руку. Клара все никак встать не могла, а я ржал и ржал. Мне было девять.
Нет, такие воспоминания не годятся. И про то, что Клара подумала, когда я «случайно» облил ее из шланга и испортил праздничную прическу, тоже читать не хочу.
Ищу самые поздние записи.
И нахожу.
«Как я их всех ненавижу! Папа постоянно требует, чтобы я хорошо играла свою роль. Диего, мол, туповат и мало что понимает, зато его родители не дураки. Надо вести себя так, чтобы и они ничего не заподозрили и с удовольствием принимали меня у себя в гостях. Чтобы я запоминала обстановку и планировку на случай, если все провалится».
Блять. Я невольно ломаю карандаш, который зачем-то верчу в пальцах.
«Мама не любит папу. (Кто будет любить такого рохлю, который делает шлюху из собственной дочери?).
Зато она реально тащится от этого урода Рейеса. Как можно быть такой недальновидной идиоткой? Она совсем ослепла что ли?»
Мне остро хочется закурить или выпить. Но я выкинул все, что курится, а выпивку в кабинете не держу.
Смотрю в экран. Читаю:
«Диего даже сейчас огромный и грубый, как горилла. У мамы вообще нет вкуса. Я понимаю, она папу не любит, но так открыто запасть на дебила какого-то?! Бесит! Потому она всегда поддакивает папе, когда папа хочет, чтобы я с этим придурком встречалась и принимала его ухаживания».
Я не могу пошевелиться. Ощущение, что на меня каменная плита рухнула и размозжила все тело в кашу.
Нет слов, блять.
И тетрадь ведь не подделка. Я помню, как рисовал в ней портрет Клары и немного попачкал страницу чернилами. Среди прочих обрывков есть и эта мазня.
К тому же, Рауль явно не планировал, что я увижу тетрадь.
Наоборот, он хотел поиздеваться, что я сдохну и тайны Клары не узнаю.
Блять.
