Бля, еще тут пасовать перед страшилой.
— Чего ты хочешь?
— Поклянись, что с этого момента прекратишь меня преследовать, Диего Рейес. Мне наплевать, но люди переживают.
Еще бы. Мы устроили засаду около хижины этой дряни, и ее поклонники боятся туда соваться.
— Ты знаешь, где Анхела Рубио?
— Знаю. И без меня ты ее не найдешь. Там, где она, очень тесно, очень темно, очень холодно и очень страшно.
Блять. Звучит настолько жутко, будто сраный Рауль похоронил чику заживо.
— Она жива? Отвечай, — я с трудом удерживаюсь от того, чтобы схватить ведьму за горло и встряхнуть.
Даже внезапно прорезавшийся суеверный ужас перед нечистой почти не останавливает.
— Она жива. Поклянись, Диего Рейес.
А на меня резко накатывает такая сумасшедшая, дикая, безумная радость, что сию секунду я готов клясться в чем угодно.
Только пугало может соврать, а я уже дам слово.
— Почему ты ее преследуешь, ведьма? — боковым зрением я вижу жуткую вещь. Мы с Дельгадо стоим как будто в воздушном пузыре. Мои люди бегают мимо, прочесывая территорию, но нас словно не замечают.
Блять. Нельзя поддаваться панике. Ведьма и ведьма. Хер с ней. Главное, чтобы чику мне вернула.
Она говорит:
— У нас с ней старые счеты.
— С ней? С малявкой?
— С тем, кем она была раньше, Рейес. Ты поймешь, когда поймет она.
Чика что-то поймет, только если выживет.
— Хорошо, Кармен Дельгадо Торрес. Я, Диего Мигель Рейес Санчес, клянусь, что уберу своих людей от твоего дома и перестану искать тебя и преследовать.
Но я не прощу, если ты причинишь зло моей женщине, и нарушу клятву.
— Хм… Значит, твоя душа смогла простить Гарсию. Хорошо, Диего Рейес. Идем.
— Какую еще Гарсию?!
Ведьма не отвечает. Она срывается с места и абсолютно неженским шагом спешит в главное здание поместья.
А я за ней.
Мы спускаемся к подвалам. Двери выбиты, и никого там мои люди не нашли.
Ведьма меня за идиота держит? Внутри все кипит, но я стискиваю зубы, сжимаю кулаки и молчу.
А Кармен Дельгадо Торрес вдруг кладет ладонь на обычную стену, и спустя пару секунд часть стены начинает съезжать в сторону.
Тайный, блять, лаз!
Мое сердце колотится так сильно, что вот-вот разорвется.
Я боюсь увидеть Анхелу на полу и без сознания, потому не сразу понимаю, что вижу.
Чика стоит на ногах. Платье на ней порвано, под ним видно белье. А еще, мать твою, блядские синяки повсюду.
Такие оставляет ублюдок Рауль.
Он сдох очень мучительно, но мне дико хочется продлить его агонию.
