Иду к кровати и прячусь за подушкой, как и тогда, когда надо мной была угроза. Как и тогда делаю вид, что мне интересен маникюр и расслабляюсь только тогда, когда рядом садится Арман. Я понимаю, что это он по движениям: плавным и размеренным, а еще по его запаху, который тут же ударяет в нос и наполняет меня привычным сигаретным дымом и мятой.
— Идем, отведу тебя в душ.
Я тут же отпихиваю от себя подушку, встаю и иду вслед за Арманом. Нас больше не провожают взглядами. Никто из тех, кто есть в номере. Конечно же, кроме Дикого.
Я чувствую его взгляд спиной: такой же злой и необузданный, как и его обладатель. Не хочу видеть его здесь, но понимаю, что в ближайшее время мы так и будем в этом замкнутом пространстве. Все вместе."
"Арман прочно запирает дверь, а я смотрю на его широкую спину. Он поворачивается и со вздохом произносит:
— Что с тобой делать?
— Вы нашли сестру? Она жива? — решаюсь задать вопросы, которые не могла озвучить при всех.
— Нет, — Арман мотает головой. — Ровный лишь нашел зацепки. Доказательства того, что у тебя была сестра.
Я лишь киваю. Особой надежды на то, что все уже знают, где Яна, не было. Я расстраиваюсь, потому что неизвестность пугает. Что если сестра и вправду умерла? А документ подделали по времени, чтобы замести следы? Отгоняю мысли прочь и стою, заломив руки за спину. Я не знаю, как теперь вести себя с ним. Что говорить и делать? Правила изменятся? После того, как все узнали, что я не та, кого они взяли. Или меня отпустят?
— Я не знаю, что происходит, Катя, — спокойно говорит он.
— Твоя сестра явно была просто пешкой в чьей-то игре, — он замолкает и смотрит на меня. — Как и ты, — добавляет.
Киваю. Как и я.
— Ты не отпустишь меня.
Я не спрашиваю, а утверждаю, потому что знаю: я ему нужна. Им. Ровный правильно заметил: медсестра очень неплохой помощник, а когда она еще и помогает освободить вожаку яйца — цены ей нет. Я почти горько улыбаюсь, когда замечаю движения Армана. Он надвигается на меня, а я решаюсь сделать шаг назад. Впервые отступаю без страха, потому что чувствую себя невиновной.
Странно, но раньше я не имела на это права. Подчинялась установленным правилам и боялась, а сейчас, когда все вскрылось, мне так легко вдруг сделать то, что хочется. Поступить импульсивно. Я дрожу. От страха или, наоборот, волнения из-за того, что я это сделала.
— Ты снова дрожишь, — хрипло говорит Арман.
— Я не боюсь, — спокойно говорю.
— Я знаю, Катя.
Секунда, и он оказывается рядом. Зря я думала, что могу быть свободна.
