Он уже поговорил с Катей, дав точные инструкции, как вести себя, чтобы не вставала с кровати без крайней надобности, ни с кем не разговаривала и сидела максимально тихо. Она только кивала и держала его за руку, пока они были одни. На ладони остались короткие полоски от ее ноготков, Катя сама не заметила, как поцарапала его.
Царапины намного глубже остались где-то под грудной клеткой. Арман чувствовал, будто его разрывает изнутри. Он видел ее страх. Сам не боялся, но ее слезы, особенно те, которые она сдерживала, разъедали… Он был рядом с ней, и она все равно боялась.
И она была права.
Она, черт возьми, была права. Он не мог сейчас дать ей стопроцентную защиту.
— Целый? — Дикий заговорил первым, выступив к Арману навстречу.
Арман кивнул.
— Как остальные? — спросил он.
— Трое ранены, один труп. Но считай повезло, — Дикий хмыкнул и бросил взгляд на Катю, которую заметил на кровати у стенки.
Арман увидел, как во взгляде Дикого отразились ярость и презрение. И похоть.
— Что по клубам? — Арман выступил вперёд, чтобы закрыть Катю собой.
— Мне нужны люди на севере и как минимум пятеро ребят на посту в Трешке.
— Думаешь, начнут душить поставки?
— Я бы поступил так, если бы захотел задавить одного из игроков.
Дикий согласился кивком.
— Сделаю. А насчет клубов… напали сразу на два, по остальным пока спокойно, там усилили смены и выкинули всех новичков. От греха подальше, нет времени проверять.
— Хорошо. Правильно.
Арман дал еще несколько распоряжений, приказал отчитываться Ровному и выставить две машины охраны по периметру.
— Мы здесь не задержимся, — бросил Арман. — Переждем сутки и поменяем адрес.
Он разговаривал ровным уверенным голосом, но чувствовал злое напряжение, которому было тесно в небольшой комнате. Слишком много мужчин, инстинктов, адреналина, жажды крови. Катя оставалась виновницей в глазах его людей. Им было плевать на доводы, особенно после ночи, когда погиб еще один друг и едва не лишились жизни трое других. Но Арман ничего не говорил в ее защиту, любые слова звучали бы оправданием и сделали бы его лишь слабее в их глазах.
Вожаки не оправдываются.
Их либо слушаются, либо забивают толпой.
— Я знаю, кто это, — Арман подошёл к столу, чтобы найти пачку сигарет. — Кто решился на войну.
По лицу Дикого прошла чёрная волна, которая не понравилась Арману.
— Стас. Это он.
— Почему он? — голос Дикого звучал возбужденно.
— Потому что я до сих пор жив. Я как-то спас ему жизнь, так что убивать меня он не будет.
