С грохочущим от волнения сердцем захожу внутрь гримерки, накидываю тонкий халатик и пытаюсь унять крупную дрожь, пробирающую тело. Вроде бы все обошлось. Меня не позвали в приват, а сейчас я уже в безопасности. Иду к своему шкафчику, чтобы переодеться, когда дверь в гримерку открывается и на пороге показывается Дикий.
— Тебя зовут в приват, — коротко сообщает он.
— Кто? — решаю поинтересоваться.
— Я отчитываться перед тобой буду? — гогочет он, обнажая ряд кривоватых зубов. — Сказано — иди.
— Я не могу, — решительно говорю я.
— Арман сказал, что в приваты ни с кем не ходить.
Мужчина, до этого решивший, что ему пора, вдруг останавливается на пороге и поворачивается ко мне.
— Чего? Ты что несешь? Работать иди!
— Не пойду! — решительно произношу я, правда, решительности в этот момент у меня нет совершенно.
— Чего ты сказала? Ты кто такая здесь? — он подходит ко мне за считанные секунды.
Вжимает в стену и рычит:
— Иди. Работать. Тебя. Ждет. Клиент.
Говорит, а сам кладет руку на мою грудь, сжимает ее и проводит по ней.
Противно, черт, как же противно.
— Красивая ты… — неожиданно говорит он. — Знаешь, ведь могу попытаться выпросить тебя у Армана. Забрать к себе, хочешь? И танцевать не придется. Будешь меня ублажать.
Я лишь мотаю головой, не в силах справиться с подкатившей к горлу тошнотой.
— Не хочешь? — резко выдает он. — Перебираешь? Пойдешь тогда к клиенту, сучка, — Дикий хватает меня и тянет на выход.
Я даже не думаю упираться, просто молча иду, делая так, чтобы не было больно, чтобы не чувствовать ничего.
Уже ближе к двери, которая ведет в ВИП-кабинку я говорю:
— Мне нельзя в ВИП. Арман себе меня оставил.
— Да, как же… — ржет Дикий. — Иди давай. И чтобы все по первому классу было. Он наш самый крупный клиент.
Я не успеваю ничего возразить, как Дикий открывает дверь и вталкивает меня внутрь. Я далеко не сразу привыкаю к полутьме, осматриваюсь и натыкаюсь взглядом на силуэт мужчины на диване. Его ноги широко расставлены, руки покоятся на спинке дивана, а взгляд наверняка направлен на меня.
— Привет, киска, — говорит он липким голосом, от которого кожа тут же покрывается мурашками."
"Мне становится неприятно. А еще я представляю, что мне будет за то, что я пошла в кабинку. За то, что не сопротивлялась. За то, что не смогла отстоять себя. Я знаю, что Арман умеет быть жестоким и мне страшно. Я не хочу наказания, не хочу становиться местной подстилкой для клиентов. Лучше уж с Арманом, он — лучшее, что может произойти здесь.
