— Я ведь могу потребовать того, что тебе не захочется делать.
— Значит, вы согласны?
— Сначала ты. Согласна? Я ведь могу попросить об ужасных вещах.
— Самое ужасное, что вы можете со мной сделать, это выгнать из дома.
— Тогда уточним еще один момент. Мне не нужен секс из безвыходности. Отсюда вопрос. Что, если я и так принял решение оставить тебя в своем доме? Без всяких сделок?
Замешкалась.
— У тебя все еще есть время отказаться, — предостерегаю я, не находя в себе сил остановиться.
— А вы готовы, — она неторопливо тянет с плеча бретельку майки, — отказаться?
Уж я-то знаю, что в этом стеснительном котенке притаилась настоящая львица.
Помню.
А она нет. Однако истинную натуру не потерять даже с амнезией.
— Боюсь, если попытаюсь отказаться, то с ума сойду, — скользя голодным взглядом по обнажившейся коже, выдавливаю я.
— Значит, договорились? — в очередной раз переспрашивает Аня.
— Собираешься просто поверить мне на слово? А если я сейчас возьму тебя, а потом откажусь от своих слов?
— Тогда мне, по крайней мере, перепадет секс, — похоже, пытается отшутиться.
Но это чистой воды лукавство."
"Я чувствую ее трепет. Уверен, она нисколько не готова к тому, что сейчас намечается. Дрожит вся. Однако пытается прятать свой страх за смелыми словами.
— А если серьезно? Вот так принимать на веру столь серьезный договор, это верх идиотизма, — все еще зачем-то пытаюсь вразумить глупую девчонку.
— Предлагаете бумаги подписать? — невесело усмехается она. — А кто их проверять будет? Нет ни одного человека, которому бы я доверяла больше чем вам.
Это откровение меня с толку сбивает:
— Ты меня помнишь всего пару дней. Как доверять можешь?
— За эти пару дней вы сделали больше, чем все другие люди вместе взятые за последние месяцы. Сегодня еще и жизнью рисковали.
— Глупости. Мне ничего не грозило от этого свина.
— Но вас бы могли посадить. А это тоже ломает жизнь.
— Тебе в пору о себе позаботиться, — глажу ее обнаженную спину, словно боюсь, что она действительно может передумать.
— Обо мне вы заботитесь, — смущенно выдает.
— Значит и о вас кто-то должен.
— Решила, что это можешь быть ты? — спрашиваю строго и, сам того не замечая, подтягиваюсь ближе к девочке.
— Не считаю, что на заботу нужно дозволение.
— Ты совершенно чокнутая, — шепчу я в ее приоткрытые губки.
— С вами, похоже, тоже не все в порядке…
Закрываю ее рот поцелуем. Не могу больше сдерживаться. Если немедленно не возьму ее, так и буду метаться. Нужно решить этот вопрос раз и навсегда.
