Он упал…
Чувствую, что начинаю задыхаться от слез:
— А что если все не так?! Может я не так поняла его намерения? И убила! Он же меня просто за руки держал, и говорил, что не отделаюсь… Может он не это имел в виду?!
Замолкаю, ощущая, как пальцы, удерживающие мою ладонь, все сильнее сжимаются.
— Я более чем уверен, что ты все верно поняла, — тихо рокочет Глеб.
— Значит я все-таки убийца! — меня накрывает новая волна истерики.
— Тише. Тише… — чувствую его ладонь на своей щеке и пытаюсь угомонить рвущиеся наружу рыдания.
— В этом я как раз сильно сомневаюсь. Успокойся и подумай сама. Предположим, ты его убила. Куда тело девать?
Кажется, я слышу в его голосе улыбку.
— Миниатюрная Дюймовочка, — продолжает он. — Трудно представить, как бы ты скрыла улики. А если и не пыталась, то логично предположить, что сейчас ты бы уже отбывала столь вожделеемое тобой наказание. Понимаешь? Значит твоя жертва либо жива, либо…
Глава 11
ГЛЕБ
Дверь грохает о стену, и я в полной уверенности, что приехала полиция, неторопливо поднимаюсь с колен.
Им ее не забрать. У меня достаточно связей, чтобы решить этот вопрос не сходя с места. Да и лично мне уже вполне очевидно, что девчонка не виновата.
Оборачиваюсь. И застываю в недоумении, увидев в дверном проеме вовсе не парней в форме, а свиноподобного мужика в тельняшке. Это еще что за хрен?
— Ну, привет, куколка! — довольно ухмыляется.
Должно быть сосед. Задумчиво поправляю манжеты рубашки, изучая незваного гостя. Он лишь бросает на меня мимолетный взгляд, и сосредотачивает все внимание на Ане.
— Ты как, Нюр? Мамка сказала, что ты слепая теперь, — липкий взгляд поросячьих глазок, ощупывает обнаженные ноги девушки.
Сжимаю кулаки. Скалюсь от омерзения. Словно самого себя сейчас вижу. Грязный ублюдок, что вожделеет беспомощную девочку. А она сжалась вся на диване. Даже не знаю, кто из нас ее должен пугать сильнее. Однако подозреваю, что сейчас эта реакция вызвана чужим и отнюдь не дружелюбным голосом.
— Видишь, как оно. Мне из-за тебя голову зашивали. Теперь будешь знать, что всем по заслугам воздается, — усмехается ублюдок.
Мне хватает секунды, чтобы сложить картинку воедино. Образ, описанный Аней, в точности совпадает с наглым боровом, что продолжает без стеснения изучать тонкие изгибы.
— Но ты не волнуйся, — продолжает он, пока я чувствую, как меня ослепляет ярость. — Я тебя мамке не выдал. Так что можешь оставаться. Уж я-то о тебе позабочусь…
Он не успевает договорить, когда в его челюсть впечатывается мой кулак.
