Влажный язычок нерешительно касается моего языка. И такой кайф от этого ее скромного отклика ощущаю. Будто прощение ее получил. Позволение целовать.
Подтягиваю невеличку теснее к себе. Зарываюсь пальцами в червонное золото ее волос. Двигаюсь инстинктивно, подаваясь бёдрами ей навстречу. Словно какая-то дикая прелюдия к чему-то большему.
Осознаю, что снова перехожу границы. Нельзя так с ней. Нежно надо. Да только остановиться не в силах.
Выдергиваю плед, застрявший между нами, и отбрасываю в сторону. Прохладные пальчики касаются моей шеи, и я уже рычу от сдерживаемого желания снова обладать ею.
«Не надо так!» — вопит внутренний голос.
Но я его не слушаю, продолжаю шарить голодными руками по хрупкому телу. Вздергиваю платьице, которое ещё утром сам надел на свою невеличку. Скольжу рукой вниз по спине и холодею.
Шелковистую кожу рассекает грубая полоса.
Перед внутренним взором тут же предстаёт платье мини, сплошь в засохших кровавых пятнах. Шрам.
Достаточно яркое напоминание о моей несдержанности, вынуждающееся меня наконец отпрянуть от сладких губ.
Анечка глотает воздух, в растерянности хлопая глазами. А я морщусь от боли, представляя, сколько ей пришлось пережить.
— Надо остановиться, — начинаю я, пытаясь взять себя в руки.
Аня торопливо слезает с моих коленей, стыдливо пряча лицо. Прикрыв глаза, потираю лоб в попытке подобрать слова, чтобы объясниться. Снова ведь обидится.
Как вдруг слышу торопливые шаги рядом. Распахиваю глаза и только успеваю вскочить с дивана, когда Аня уже летит в бассейн.
— Твою мать!
В пару шагов достигнув цели, прыгаю в воду, даже забыв набрать в лёгкие воздуха.
Ну, идиот же! От неё вообще глаз отводить нельзя!
Подхватываю трепыхающееся в воде тело и тяну на поверхность. Тут-то зрячий не всегда сориентируется. А она вообще наверно как в вакуум попала.
Аня кашляет, пытаясь выплюнуть воду, попавшую в горло. А я подгребаю к бортику. Опираюсь на него рукой, желая отдышаться, и припираю девушку к стенке.
— Глупенькая, ну куда же ты опять бежишь? — выдавливаю, убирая с ее лица мокрые прядки.
— Это ведь каждый раз заканчивается плохо.
— Да вы же опять сейчас гадость какую скажете! — выпаливает она неожиданно яростно, видимо взбодрившись незапланированной холодной ванной.
И этот ее выпад как глоток свежего воздуха.
Так лучше. Злись на меня. Только не молчи. Не беги.
— Не скажу. Сегодня. А если завтра по трезвой опять что-то ляпну, то ты меня огрей чем-нибудь тяжёлым.
