Большая ладонь ложится на мою щеку.
— Понравилось, — шепчу я, не в силах промолчать. — Очень.
Опускаю голову навстречу его теплу.
— Чего тогда опять ревешь?
Шмыгаю носом, и даже не знаю, как объясниться.
Боюсь, что вы снова насмехаетесь. Страшно, что как только я расслаблюсь, получу за свою беспечность.
— Я вам очень благодарна просто, — бормочу вслух. — Простите...
— Нашла, кого благодарить, — как-то обречённо вздыхает он.
Не могу понять, что это должно значить?
— Это ты из благодарности слезу пустила? — ворчит строгий голос.
— Я тогда остальные подарки лучше не буду показывать.
Затихаю, не в силах справиться с любопытством. Подарки? Да что это с ним? За что? Зачем?
— Вот умница. И не реви мне тут больше.
Он разворачивается ко мне всем корпусом и подтягивает меня к себе так, что оказывается между моих раздвинутых ног. В следующую секунду моей руки касается нечто пушистое:
— Ой, мамочки! — вскрикиваю от неожиданности, и едва не вскакиваю с дивана.
— Тише-тише, — смеётся.
Хмурюсь, пытаясь не расплакаться.
Что это было? Мне почему-то представляется какая-нибудь мышь. Он действительно привёл меня сюда, чтобы поиздеваться?
— Прости-прости, — смех унимается. — Надо было тебя сначала предупредить. Оно неживое.
Ещё лучше! Да лучше бы живую крысу мне подсунул! Пыхчу, силясь сдержать эмоции.
— Невеличка, это — невеличка.
Что ещё за тавтология?
— Не бойся, потрогай, — просит он так мягко, что я не могу противиться.
Чувствую, как рука дрожит, но все же раскрываю перед собой ладонь.
Пушистое нечто касается моей кожи. Касаюсь пальцами. Хмурюсь, пытаясь понять, в чем подвох.
Это игрушка?
— Подумал, что тебе понравится, — как-то нерешительно говорит уже совсем нестрогий голос.
Он думал о том, что мне может понравиться? Это ли не странно? Может он оборотень? И по ночам в нем пробуждается дружелюбный волк?
Усмехаюсь, продолжая изучать пушистый предмет в руках. Ну, это неживое явно не что-то убитое. Уже хорошо.
Под невероятным слоем меха, нащупываю пластмассовый треугольник — похоже, клювик.
Рядом гранённые глазки. По бокам пухлого туловища, пара крылышек:
— Птичка, — улыбаюсь я.
— Она мне тебя напомнила, — усмехается он и вновь куда-то тянется. — Как и эти все... Только не пугайся в этот раз.
Чувствую, как на мои ноги, словно вата сыплется. Шарю руками по пушистым комкам, не в силах сдержать смех:
— Да их тут десяток! Мне ведь теперь придётся с ними со всеми знакомиться.
— Вот, будет чем время занять, — улыбается он.
