— Ты вспомнила что-то еще? У тебя кто-то есть? Или…
— Нет, — прерывает она меня. — Дело не в этом. Я вспомнила эмоции, что вы во мне будили…
— Так и знал, — устало выдыхаю, понуро роняя голову. — Дай-ка угадаю, ты ненавидела злобного босса. А тут я тебя фактически принудил к…
— Нет же! — вновь перебивает меня Аня, едва не топая ногой от возмущения, и снова всецело завладевая моим вниманием. — Все вовсе не так!
— А в чем, Ань. Объясни так, чтобы я понял.
— В тот момент у меня было ощущение, что я совершила ужасную… непоправимую ошибку…
— И говоришь, что дело не в ненависти, — скептически усмехаюсь я, не в силах проглотить ком образовавшийся в горле.
— Не в ней, — так просто отвечает она, и опускает взгляд. — Вы бы попросту уволили бы меня на следующий день. И я боялась, что своей глупостью запорола разом все.
— Возможность выступать на сцене, — догадываюсь я.
Аня как-то неопределенно кивает. Или же плечами пожимает. И эта непонятная реакция заставляет меня усомниться, в том, что она сказала мне все, что думала:
— Есть ведь еще что-то, — констатирую я, не желая ставить вопрос, ведь тогда она вряд ли решится ответить.
— Это неважно, — она пытается отступить, но я сгребаю ее в охапку, не позволяя сбежать. — Я не хочу…
Чувствую, что во мне снова начинает закипать злость. Какого черта я должен гадать о том, что у нее там в голове?
— Если ты сейчас же не скажешь, я… — осекаюсь, понимая, что уже даже угрожать ей не могу. Просто физически. Буквально рот не открывается, чтобы сказать ей что-то гадкое.
И такой расклад меня явно не устраивает. Какого черта? Я уже и контролировать себя не могу рядом с ней?
Отпускаю девушку и спешу убраться из комнаты.
Врываюсь в ванную, смежную с моей спальней и наспех умываю лицо ледяной водой. Поднимаю взгляд в зеркало и пытаюсь понять, что изменилось.
Все те же черные глаза. Все те же темные волосы. Неоднократно ломаный нос. Густая щетина. Все на месте.
Слышу, за спиной всхлип и, понимаю, что эта девчонка меня в угол загнала.
Перевожу взгляд в зеркале на Аню. Ну и чего опять ревет? Снова обидел?
— Я не хотела, — добредает до двери и носом шмыгает, — Глеб Виталич.
Закатываю глаза, и тяжело вздохнув, вновь смотрю на собственное отражение.
Все тот же я? Правда ли?
Складка на переносице разгладилась. Да и морщины на лбу будто стираться начали.
Признаться, и в черных глазах что-то да поменялось. Будто зажглось что-то. Теплое такое. Разница отражений всего в несколько секунд.
