Под еще один злой крик Ридли:
— Пей!
Закидываюсь белоснежным кругляшом. И вливаю в себя остаток воды из бутылки. Мне сильно плохо.
Тело ломит от усталости и от всего пережитого, голодный желудок сводит судорогой и начинает мутить.
Автомобиль, наконец, паркуется у моего дома, хватаюсь за ручку, чтобы выйти, но Флауэр останавливает, цепляет за локоть и заставляет обернуться.
— Отдохни. Приведи себя в порядок. Успокойся. Развлекись. Спа. Массаж. Наведайся в клинику, лазером обработай ушиб на скуле.
Прости меня, Рора. Все мы здесь проиграли.
Не хочу отвечать, опять поворачиваюсь, но Флауэр вновь не отпускает.
— Постой.
— Попросишь меня еще об одном одолжении?! — цежу зло.
— Нет. С просьбами покончили. Есть еще кое-что.
Приподнимаю вопросительно бровь.
Вкладывает мне в руку тяжелую бархатную коробку с логотипом знакомого ювелирного дома и контрольным выстрелом проговаривает:
— Подарок Ивана.
Мне кажется, я ослышалась.
Вот реально неправильно поняла слова.
Пялюсь на черный бархат футляра и поднимаю ошалелый взгляд на Ридли.
— Загляни внутрь.
— Зачем это?
— Прихоть Кровавого. Я исполняю приказ.
Все еще не особо понимая, что делаю, провожу подушечками пальцев по золотому вензелю с короной, обрисовываю витиеватый узор и, наконец, распахиваю сам футляр.
Выдыхаю рвано, почему-то кажется, что на белоснежной шелковой подкладке притаилась ядовитая тварь.
Но там красуется колье тончайшей работы.
Сплошные караты. Глазам больно становится. Провожу указательным пальцем по центральному массивному изумруду, являющемуся венцом композиции, и меня передергивает.
— Не глупи, Рора!
Вдруг рявкает Ридли, видно, прочитав по моему лицу степень моего отвращения.
— Скажи-ка мне, Ридли, он приказал отдать мне это украшение до того, как я выпью таблетку, или после, а может, параллельно?!
Морщится.
— Подобных распоряжений не было.
— А что было?!
— Да какая тебе разница?!
— Не знаю. Просто хочу все знать.
Болезненное желание окончательно вбить в свою глупую голову, насколько я ненавижу Ивана, последние штрихи к портрету его жестокости и привычки покупать все и вся.
Трет переносицу, верно, самому тоже неприятно быть шестеркой на побегушках.
— Это впервые. Никогда Иван ничего подобного сделать не приказывал. Ты его чем-то зацепила, понравилась.
