Завоеватель, пришедший только брать, после себя оставляя лишь прах и пепел.
Его рука скользит по плечу и шее, останавливается на щеке, а большой палец проходится по моим приоткрытым губам, обрисовывая контур, надавливает на нижнюю, заставляя меня рвано выдохнуть.
– Нарисованная. Глаз не оторвать. Ты стоишь тех денег, что заплатил…
От этих ужасных слов впадаю в еще больший ступор. Приближает ко мне лицо, смешивает наше дыхание. Окутывает своим запахом с ноткой мяты.
Близко. Он так близко.
— Фарфоровая игрушка.
И где вас таких делают. Хотя… Ты и в правду уникальная.
Кровавый давит. Привлекает и отталкивает одновременно.
— Как тебе вечеринка, хорошо развлеклась?
— Я… я думала, что… я только для этого и…
Густой смех заставляет поджать пальчики на ногах.
— Тебе все понравилось, я тебя видел, и то, как соблазнительно двигалась, изворачивалась. Привлекала внимание, играя бедрами. Я все оценил.
Рука спускается к моему горлу и слегка сжимает.
— Ты здесь для меня, а сама других распаляла… Плохая девочка… Я не делюсь.
Запомни. Сегодня ты моя и только моя… и вертеться так же самозабвенно будешь, но на кое-чем другом.
Улыбается лишь уголками губ, а глаза меняют цвет, темнеют, блестят, как маслины в соку.
Окончательно понимаю, что влипла. Меня отсюда целой не выпустят.
Я всего лишь блюдо в его праздничном меню.
Я здесь не для сопровождения, а для снятия напряжения после очередного успеха.
Кукла. Которую он заказал.
Вскрикиваю, когда Кац прижимается ко мне всем своим телом и поднимает меня за талию, заставляя вжаться в мощные бедра, ощутить, что скрывают дизайнерские брюки и…
Язык прилипает к небу.
Умение говорить забыто. Челюсти сковывает страшный спазм. Легкие горят. Мало воздуха.
Меня предали. Продали. Страшные истории из жизни моделей оказались не сказками. Вот и пришел мой черед понять, что и как в этом мире происходит…
Больно. Сердце разбивается на осколки, которые прошивают плоть насквозь, оставляя после себя зияющие дыры пустоты.
Кровавый давит на меня своим телом, заполняет ноздри чистым мускусным запахом разгоряченного самца.
— Не зря ешь свой хлеб… По виду такая трепетная девочка с влажным блеском зеленых глазок. Все как мне расписали и даже больше…
— Я… не… Это не…
Я не продавалась! Это неправда!
Голос выходит сипом, а его указательный палец врезается мне в губы, запрещая произнести хоть слово.
— Я сказал молчать. Это мое требование. Не хочу, чтобы ты стала … обычной… Не порти эффект, куколка.
